— Ну, я думаю начнем мы сегодня с новенького, прошу вас, Анатолий.

Нервного вида мужчина в помятом костюме обеспокоенно поерзал на стуле:

— Добрый вечер, меня зовут Анатолий и я графоман. Запущенность моей формы этого недуга состоит в том, что не отличаясь плодовитостью, вот уже 17 лет я пишу всего один роман — «Хвост, который был неправ». Мой, не побоюсь этого слова — «монументальный эпос», включает в себя уже 47 томов, а сегодня утром, за завтраком, я набросал девятую главу 48го тома, где я знакомлю читателей с характером главного героя. Впрочем, к черту мою природную таинственность! Мой главный герой — хвост, который волею злоключений длинной в 47 томов, оказался законным придатком рыжей дворняги по кличке «Хвост», ну, чтобы читатель не сильно путался. Как вам идея, а? Хвост у Хвоста, вникаете в суть? Улавливаете направление авторского экстраординара? Словесная композиция первого тома, мастерски усилена изящностью слога, глубина и красочность пейзажных этюдов поражает своей открытой и утонченной гаммой красок. Разноголосый вихрь чувственных хитросплетений….

— Анатолий, любезный, достаточно, суть вашей проблемы ясна…

— Я только хотел вкратце объяснить степень непонимания…

— Нам все ясно, Анатолий, присаживайтесь.

(Анатолий в сторону — бездарный снобизм)

— Так, теперь Андрей. Светлана, заберите у Андрюши ручку. Пока мы тут знакомились с Анатолием, Андрю набросал очередную нетленку.

Без ручки Андрюша явно впадал в уныние:

— Потомки вам этого не простят, только что вы загубили волшебный полет моей мысли, я был близок к тому, чтобы обернуть красавицу рифму в ярчайший саван смыслового восторга. Я презираю вас! О боги, боги! К чему мы вытираем перед дверью ноги? К чему на безударных гласных, мы строим…

— Ольга Дмитриевна, принесите валерьянки пожалуйста!

— Не уж то Андрюшенька снова разошелся?

— Он родимый, снова в рифму заговорил.

— Несу, несу, бедный мальчик. Вот, возьми сынок, выпей.

Андрей проглотив валерьянку:

— Мой гений чистый вам не задушить! Простою валерьянкой не изгадить! Рожден поэтом, им же мне и быть, а вам…

— Ольга Дмитриевна, а димедрол у вас еще остался? Ну, кто следующий, давайте Светлана, не стесняйтесь.

Полненькая девчушка в очках застенчиво улыбнулась:

— Извольте-с. Премного благодарна вам за возможность, так сказать, излить из недр израненных моих, простую истину доступную для слуха. Невзирая на желчь обывательского злословья, уместно ли будет правда из уст мудреца, коль скоро услышана будет лжецами? Вы можете не пачкать рот бессмысленным ответом, и без того мне ясен краткий вывод. Здесь, средь бездарностей больных, одна лишь я здорова и прекрасна! Ну, суки, я вам нынче покажу, и прозу мать её, и даже….

На этом миниатюра заканчивается, причем именно потому, что настала моя очередь излить душу пред собравшимися.

— Добрый вечер, меня зовут…..