по дворовым друзьям-подросткам,

слишком рослым и слишком взрослым,

чтобы нежность свернуть в папиросы

и дышать малолеткам в нос.

укрываться бы в полный рост

одеялом, что белый холст,

на котором прокурены ночи

чьим-то сыном на чьей-то дочери.

ностальгия по всем потерянным,

по касаниям неуверенным,

что в такую погоду немерено

раздавали не нам и не мы

в закоулках продрогшей зимы.

оставляли всегда на завтра

недоеденный утром завтрак

и летели на пламень агоний,

в рукава запирая ладони.

ностальгия по диким улицам.

все высокие так сутулятся,

будто каждая встречная курица

*не смеётся ей и не курится*

хочет всем им на плечи влезть.

темноты непроглядная лесть

говорит им, что здесь кто-то есть:

в горло вцепится, вынет душу...

нет души. наплевали в лужу.

ностальгия по острым бритвам,

по еще живым и совсем убитым,

чересчур безвоздушным орбитам,

по которым летали немые не мы

каждый день каждой первой зимы.

с тех времен кеды стали тесны,

ненавидимы вёсны и невидимы сны...

слизывай с губ затвердевшее молоко.

и не трогай время, проникшее глубоко...