Я выключаю газ и снимаю джезву.

Утро вычерчивает на стекле твой профиль

Линией, острой, как тысяча тонких лезвий.

Чувствую, как в голове копошится живность —

Мысли закованы в сотни тетрадных клеток;

Буквы, как масло, теряют свой вкус и жирность,

Сметаются смятой ладонью в статьи в газетах.

Ты наливаешь из джезвы остатки кофе

И добавляешь в чашку коньяк и сахар.

Я, словно в зеркало, всматриваюсь в твой профиль,

Гречески-потускневший, как стенки амфор.

Нужно собраться с духом, включить компьютер

И записать все мысли, расставить рифмы —

Но день снова метит в челюсть, как пол в каюте

Лайнера, облокотившегося на рифы.

Пытаюсь понять, что не так, почему твой образ

Несуразен, как в джентльменском костюме — пахарь.

...Разгадка банальна, как пригородный автобус —

Ты никогда не сыплешь в свой кофе сахар.