Оборвавшийся стон вожделенья.

Заклинанье клинок произносит

Черным шелестом ночи рожденья.

Этот хрип, этот стон, эти тени —

Лишь начало войны бесконечной.

День ласкает души твоей сени,

Вновь напутствуя к ночи извечной.

Только меч, балахон и молитвы

Ты уносишь под вечер с собою.

Ночь сладка в предвкушении битвы,

И становишься мертвенной мглою.

И приветствуешь смерть ты заранее,

Чтобы стала твоею союзницей.

Только труп — весь избитый, израненный, —

Вот твой враг, что вот-вот да оступится.

Хладный взор, что дзукин твой пронзает,

Отмечает атаке дорогу.

Пальцы мудрами речь заплетают,

Отсылая мантрами к Богу.

Он не видит тебя. Ну, так что же?

Подкрадись, перережь ему горло!

Капли пота струятся по коже.

Что колеблешься? Думаешь, подло?

Он — преграда в пути. Лишь преграда.

Дверь, которую нужно открыть.

У тебя в руках ключ к нему — танто.

Подойди. Оборви его нить.

Мягок шаг, и движенье неслышно.

Сталь блеснула ревниво в ночи,

Призывая забыть передышку.

Не дыши. Не терзайся. Молчи.

Плоти хруст и звон песни счастливой —

И уж падает тело к ногам.

Танто — ключ от судьбы прозорливой —

Распахнул ему двери к богам.

Хладный пот — а внутри адски жарко.

Но ты, право, не мог оступиться.

Ночь приветствует тихо и сладко:

"Поздравляю с рождением, ниндзя".

Мрак расступится вновь в своей сени.

И пускай это так незнакомо,

Но ведь это — твоя Зона Тени.

И ты должен понять, что ты — дома.