За ними был и Бог, и черт, и плут,

Бордель в Париже, виселицы, луг,

Зеленым островом раскинувшийся вкруг

Холодных стен, хранящих гиблость ночи.

Гнала саму себя что было мочи

От ночи прочь в постели и дома,

Туда, где льются грязь и нагота

С утра до ночи, с ночи до утра,

Чтоб ночь, и без того бесчестную, порочить.

Сон не пришел. Морская соль источит

И сны, и явь — их унесет прибой.

За многоточьем скроется другой

Такой же неусыпный и пустой,

Чтобы продолжить безрассудство ночи.