Надо мной колышутся травы, тяжело гудят шмели и проносятся труженницы-пчёлы, порхают легкомысленные бабочки, а где-то в вышине, едва заметная точка, заливается жаворонок. Пронзительно, счастливо. Душистое густое разнотравье шелестит, повинуясь ветерку.

Добрый в этом году будет покос. Жданка как раз к нему разродится Никиткой аль Светланой, Светиком...

Жаль, не увидят отца. В пробитое стрелой плечо ткнулась чёрная лошадиная морда, начала теребить бархатными губами одёжку, мол, вставай, хозяин, чего разлёгся, тебя дома жена брюхатая ждёт.

— Не могу я, Буря... Не покатаемся больше мы с тобой.

Даром, что кобыла, а вернее и выносливей иного жеребца, не бросила меня, всё ждёт, что встану. Да только трудно это сделать с перебитой спиной, девочка...

Вот так вот обернулась для меня поездка на ярмарку за платьем для Жданы да полотном дитю будущему на одежу. Разбойники, коих раньше в наших местах не было, напали нежданно, а я ж простой селянин, при мне и меча с собой не было, только кошель со сбережениями да небольшая дубинка. Не спасла она меня. Неудачно сверзился с Бури, когда стрелу плечом словил, и ног теперь не чую...

Холодно отчего-то, хоть и солнце бьёт в глаза нещадно.

На небо больно смотреть.

Солнцу, небу, пчёлам и жаворонку нет дела, что сегодня кто-то не вернётся домой. Что кто-то станет вдовой так рано.

Найди себе доброго мужа, Ждана.

Я люблю тебя.