Чёрно-белое, до мурашек.

а он такой чистый, светится во всех окнах.

Она как ребёнка, кормит с утра Лёву — кашей,

дотрагиваясь до локтей, опаздывает на работу.

До мурашек. Спиной касается плавниками,

быстро и плавно глотает воздух, чувствует — сердце бьётся.

— Прости, я совсем забыла, как надо дальше...

А он улыбается, сверкая зубами — ждёт, когда она — соберётся.

До мурашек. Так быстро — тонуть. Белый флаг — порвался.

— Какая же я бессильная рядом с тобою...

И вот он уже дрожит, голос его сорвался,

говорит, как стихи читают, (взахлёб): — Я тебя просто — не стою.

До мурашек. Квартира плывёт у них перед глазами,

то видно: Чёрно-белое, то видно: Бело-чёрное...

— Я тебя так люблю, что порывая душой с небесами,

прошу их мне дать, только — волю. (Он пристально смотрит, как кот учёный.)

До мурашек. Скажите же, мне, что так не бывает,

он весь — изменился с ней, вырос — в двое.

Она трогает душу нежно, касается — кардиограммы и знает,

что за ужином, он ей снова расскажет про Трою.

До мурашек. Секунды, как тонкие нити,

кажется, если дёрнешь, порвутся сейчас — в два счёта.

Она — вся горит, и простуженным горлом шепчет в окно: — Помогите...

Нужен уход, смена температуры, а главное, нужен — воздух.

До мурашек. Им всё же — не надоело —

любить и сливаться пульсом в одно едино.

Я не знаю, как у других, а у меня — накипело.

(В одно мгновение, стали счастливы — два одиноких мира.)