В ту ночь под каплю фонаря,

В пятно чахоточного света

Вошёл я из шального лета

В сырую скуку сентября.

И при фонарном том столбе,

Где пахли ржавчиною лужи,

Стоял я никому не нужный –

Ни осени, ни сам себе.

Дождь этой ночью отдыхал,

Гром не гремел басово в трубы,

И я, облизывая губы,

Лишь капли редкие вдыхал.

И мне шагнуть бы дальше в ночь…

Но были стены мрака туги,

И понял я, что заперт в круге,

Мне свет его не превозмочь.

Вся в нём отсвечена судьба,

Где был и ярким, и бездарным…

Нет, я не при столбе фонарном,

Я — у позорного столба.

Что толку клясться на крови?

И встал я в этом судном круге –

И вспомнил об умЕршем друге,

И о погубленной любви.

Я каялся и признавал

В себе Мессию и Иуду…

Как было горько мне, как худо,

Я от признаний изнывал!..

Но лишь наметилась заря,

Лишь капля на столбе угасла,

Вдруг понял я, что не напрасно

Всю ночь стоял у фонаря;

Вдруг осознал, что — нет, не вдруг

Шагнул я этой ночью в осень.

…За всё с тебя когда-то спросят,

Втолкнув из мрака в судный круг.