Этот день начался незаметно, как и другие, но совсем не закончился. Точнее будет сказать, что день этот не закончится для тех, кто совсем не знает об этом. Пока мы не позвоним. И тогда они заплачут. Но слезы не упадут на пол, а высохнут и исчезнут. Потому что таковы правила.

Чай из пластмассовых чашек пахнет акриловой краской номер восемь. «Японская липа», мать ее. И они не бьются, будучи отправлены на суицидную встречу со стеной. Маленькой ручкой по траектории «здесь и сейчас — там и всегда». И не топчутся маленькой ножкой. Вдребезги, пожалуйста. Нет? Риали ? Гадские ладушки.

— Я даже тушь размазать не могу, ты это понимаешь, Кен? — блондинка в красном сарафане всхлипнула и снова ударила половинкой ножниц в глаз своего приятеля. Кровь шепнула «сорри» и плеснула из последних сил, присоединившись к багровым потокам вокруг. «Кап и кап и будет речка…» Вскоре они высохнут и исчезнут. Так надо.

— Все будет хорошо, дорогая, — произнес умирающий. — Давай перепихнемся после завтрака.

— Ууу, тупая скотина, — взвыла Барби, выудила из коробки с кукурузными хлопьями 92-ую беретту (лимитед пинк эдишн) и дважды выстрелила сожителю в голову. — И даже не подумаю чистить ковер, — решительно тряхнув короткостриженными (вчера вечером) волосами, девушка задумчиво посмотрела на пистолет в руке. Кто кому подмигнул первый, и не упомнить всего. «Хочешь поговорить?». Почему бы и нет. Перепрыгнув по шахматным квадратам паркета на миленькую кухню в сиреневых тонах она заглянула в холодильник, презрительно хмыкнула и решилась. Притаившийся на полированной столешнице большой кусок пиццы перешел в состояние обморока.

— Анорексичка, значит, — пробурчала Барби и откусила 200 ккал. — Ходячий труп, значит, сука неблагодарная. Посмотри на себя, — в большой стакан анти-лайт пепси пристроилась витая соломинка и … Вместе с безумием веселей подойти к оружейному сейфу, вне всяких сомнений. Но и в одиночку сообразительная мисс сможет разобраться, что эффективнее для применения в отличный солнечный денек. «До поры, до времени, — насвистывали маленькие малиновоглазые птички за окном. — Стану послушной девочкой. Хочешь жить — не играй со мной, не играй с огнем…»

Примерно через полчаса, откашливаясь био-топливом, розовый гибридный бич крузер (китайские батарейки продаются отдельно) выехал из гаража миленького двухэтажного домика и под звуки последнего альбома Morbid Angel покатил по пригороду. Периодически машина парковалась то у одного, миленького, коттеджа, то у другого,еще милей, безжалостно ломая геометрию белых заборчиков и дизайнерских клумб, заставляя садовых гномов грустить бессловесно. Далее, где-то в уютных помещениях, следовал обмен нецензурной лексикой, звон битого стекла, глухие удары либо громкие выстрелы из дробовика, а пару раз шелест быстро перемещающегося в воздухе вакидзаси. «Не прячься, Мидж, — слышалось иногда. — Мы же знаем друг дружку с 63го. Я убью тебя быстро, потаскуха». Банг-банг.

«Кристи, сучка черномазая, — тыц-тыц. — И что кобель тебе наобещал в этот раз?» Банг-банг.

«Мико, ты все также узкомозгла, как и узкоглаза, это — мистер браунинг, он сейчас загонит черный пояс прямо в твою узкую задницу» Банг-банг.

И далее, и далее. Ведь их было немало. А сестричка Скиппер осталась жива. Не потому что всегда была миленькой. Просто выпотрошив счет на мастеркарде старшей сестры надо бежать со всех ног. Сначала в аэропорт, а после... После. Туда где солнце ныряет в океан и не слышали про снег. Хотя, детки, это конечно сказочность. В мире двухдверных холодильников все знают про снег и жирного санту и подарки на рождество. Тебе подарили жизнь, Скиппер, будь хорошей девочкой, тварь малолетняя.

А розовый джип между тем притормозил у одного невзрачного, но миленького здания в центре карамельной страны. Там, где всё-всё знают про холодильники и тайны.

— Мисс Робертс, мы просим вас хорошенько подумать, — клерк за столиком умер, не успев в свою очередь подумать — почему .

— Кто-нибудь еще попросит меня о том же? — вежливо, но настойчиво поинтересовалась Барби, перекрестив окружающих стволами. Желающих не нашлось, и вскоре контейнер с замороженными образцами был открыт и опорожнен в ближайшую раковину.

— Прощайте, Барби и Кены младшие, — грустно, что ее саму удивило необычайно, произнесла прирожденная блондинка, закрыла кран и отправилась в серьезно-розовое здание напротив. — Теперь никто не станет нас клонировать, никто — никогда —ни за что, — мурлыкалась под нос миленькая (теоретически) песенка пока каблучки выцокивали подходящий ритм на мостовой.

В Коммерческом Карамельном банке вооруженных посетителей не ждали. Такого здесь попросту никогда не случалось. Впрочем и в жирного санту тут никто не верил до сегодняшнего дня, включая вторники и четверги. А следовало бы. Поэтому охранник умер в той же позе «пьющего кофе отгадывателя кроссвордов», что и «любимый» братец часом ранее. Никто не забыл, Тодд, твои не детские шалости. Никто не форматнул память, братишка. «Барб, ты сошла с ума!» Риали? Банг-банг. Вот и сладушки.

— Мисс Робертс, мы можем предложить вам кредит? — молодой человек с беджиком «Стивен» изображал саму любезность, но слегка косился на гладкоствольного кондуктора. «Билетики в рай и ад, детки, кому-сколько-куда?» — Сегодня день минимальных ставок. Вам невероятно повезло

— Не сомневаюсь, — заверила служащего Барби и выстрел проделал в белой рубашке не аккуратную дыру размером с вашингтонское яблоко. — Кто— нибудь еще хочет предложить мне кредит? — несколько предположительно хотевших внезапно передумали и, спустя некоторое время, наша героиня закинула на заднее сиденье две сумки набитые розовыми купюрами.

— Здравствуй, — приветствовал ее мишка Тедди на выезде из города. — Я тебе нравлюсь? Поцелуемся за сотню баксов?

— Извини, приятель, не сегодня, — если у вас достаточно крепкая хватка, то полметра японской стали и инерция движущейся колесницы нарушит связь тела и головы не только плюшевому медведю. Чьё серое опилкохранилище и взлетело, переворачиваясь и хлопая глазами и спрашивая, отныне у бабочек. — Почему я тебе не нравлюсь?

Любите ли вы кроликов, как любила их Барби Миллисент Робертс, 59го года рождения, уроженка штата Висконсин? Одному из пушистиков она спасла жизнь, просто отвернув в сторону. На скорости 80 миль в час удар в леер изуродовал не только бампер+капот+Б-логотип на нем. Как много в мире решает такая мелочь, как «если». Будучи пристегнутой, двигатель въехавший в салон разорвал бы ей грудную клетку, переломал большую часть костей и принял бы последний вздох. Но не использовав ремень, перед смертью Барби изменилась. Без прозака в специальной кукольной дозировке. Вылетев из розовый груды будущего пластмассолома она даже взмахнула ладошками и ощутив шлепки ветра по щекам, подумала о малиновоглазых птицах.

Почти заново родившейся. Почти счастливой. Прежде чем перелом шеи успокоил ее в зарослях орешника в пятнадцати метрах от всего. И мы так и оставим лежать красавицу улыбающейся. Во— первых, потому что этот изгиб губ идет ей больше слез и ругани. Во-вторых, теперь она знает, что пластмассовый мир боится только огня.

Горит солнце настольной лампы, прожигая насквозь чью-то реальность и однажды крылатая фигура выходит из света.

— Ты ангел? — спрашивает мертвая кукла.

— Уборщица, — сплевывает под ноги тряпичная мышка и крутанув в лапках две заплечных метёлки (никаких крыльев) добавляет. — Наштампуют дур, а ты тут ходи— прибирай...

Высохнет и исчезнет кровь. Все станет снова приторно и мило в карамельной стране. Потому что таковы правила. Точнее таковыми они были. Но что-то важное уже изменилось, и на хронометре омега обратный отсчет запущен, чтобы попытаться опять. Почти счастливой-никогда-не вернусь-ни за что-нипочём-почти счастливой лучше умру.

— Все будет хорошо, дорогая, — говорит Кен и пощелкав каналами, выбирает фокс. — Тебе просто нужно отдохнуть.

— Чтоб ты сдох, — почти ласково думает Барби и ее лицо, подсвечиваемое бликами распродажи шоп.маттель.ком в макбуке, на мгновение ожесточается, а глаза полыхают алым. Один клик по иконке. « Галлон напалма успешно добавлен в корзину. Цвет канистры — миленько-розовый. Оплатить?» — Да.

— Маша, у тебя опять игрушки разбросаны по всей комнате. Немедленно наведи порядок.

— Мам, это не я-я-я. Они сами-и-и.

— Не говори ерунды.

Пысы : неразбериха в масштабах и мерах длин и тп является неизбежным побочным свойством сказочной реальности