Ещё позёмка стылая мела,

Ещё земля ребристым льдом твердела,

Когда из материнского тепла

Рванулось к Жизни маленькое тело.

И воскричала, радуясь, душа,

Засеменили по пространству руки,

Когда прильнули к телу малыша

Земного Утра запахи и звуки.

…Где прежде мне являлся этот лик?

С каких сошёл холстов,

С каких надгробий?

Чью гамму сходств,

Чей цветоряд подобий

Вобрал в себя ребёнок и… старик?

В ком остывал твой водянистый взгляд,

Кто в землю обронил больное тело?

Когда и сколько лет, веков назад

Душа к звезде мерцающей летела?

Где горевала, поминая твердь,

Где бесновалась в поисках причала?

Чью на звезде оплакивала смерть,

Рожденье чьё не для себя встречала?

В тела стучалась хрупкие, ждала –

И дождалась. Спустилась осторожно,

Когда с весенним признаком тепла

Измученной душе сказали:

— Можно.

…Забилась жизнь в открытом родничке,

В том, что упрятан в детской головёнке…

И ищет сходство женщина в ребёнке,

И вновь его находит… в старичке.