Я никогда не узнаю

Да и найдется ли кто-то,

Кто загрустит, вспоминая. © (Светлана Сурганова)

Я снова пишу тебе, Энди, испытывая какую-то непонятную потребность знать, что слушают и слышат. Кто-то вполне умный говорил, что память живет вечно.

И я даже верил в это.

Все началось в выходные. Хотя началось все, конечно же, еще раньше, но боюсь, я даже не скажу когда. Ежедневная апатия стала моей главное болезнью.

Прозвучал звонок родителей. По голосу матери, с первых секунд стало ясно, случилось если не самое страшное, то уж точно на грани дозволенного жизнью. Сердце сжалось само, даже не получив команду — эдакий верный солдат на побегушках — всегда знает, что хочет его командир на шаг вперед.

-Мам, что случилось? — не будем тянуть кота за хвост, иначе это когтистая скотина располосует не только руку, но и до «души» доберется.

-Наш дом сгорел…

Дальше помню, как шел, упрямо натыкаясь на все дверные косяки. Что-то спрашивал, мне отвечали…

-Все живы?

-Все.

Что-то щелкнуло во мне, как говорят в плохих мелодрамах. Или лопнуло, или треснуло, или умерло — длинный список ничего не обозначающих слов. Самым верным будет сказать — исчезло, растворилось, растаяло. Или сгорело вместе с домом…не знаю.

Всю мою юность будто выжгло из памяти, оставив черные остовы настоящего. Все, что создавалось с любовью, заботой столь долгие годы, все развеялось серым пеплом. Некуда больше возвращаться. Да и незачем.

Память погибла в огне, как средневековая ведьма. А может, оно и правильно, ведь память много чего знала. А теперь будет молчать. Могила.

Я теперь с другим лицом, Энди. Думаю, ты не сможешь узнать меня в толпе, я и сам с трудом узнаю себя в отражениях витрин.

Я теперь с другим голосом и сам себя не узнаю в телефонных трубках.

Я теперь не я.