В тот день, когда в его жизни появилась она, мир не перевернулся, не растворился в море слез и стенаний. Нет. Мне даже нравились эти отношения втроем. Мы много говорили о ней. Возможно, даже слишком много, но и это меня устраивало. Я знала о ней все, она обо мне ничего. Я знала все ее слабые и сильные стороны. Знала даже то, чего не знает она. В этом было мое преимущество. Я знала, что когда-нибудь настанет этот день и он уйдет. Уйдет навсегда. И такой день настал.

В это утро меня разбудила настойчивая трель телефона. Я не торопясь, подошла к телефону и сонным голосом ответила:

— Алло?

— Лера, где тебя носит!? Начальник рвет и мечет! Какого…лешего ты еще не на работе?!

Я, все так же ничего не понимая, лениво посмотрела на часы и ужаснулась. Я проспала. Обычно в это время я нахожусь на работе, где собственно и должна сейчас быть.

— Черт! — выругалась я и бросила трубку. День не задался с самого… с самой его середины.

Весь день все валилось из рук. Да еще и постоянные недовольные взгляды начальника сильно мешали настроится на работу. Я чувствовала что что-то не так, что-то должно произойти. И вот тебе.

Как всегда все свои одинокие вечера я проводила в кресле с книжкой. Я не ждала его прихода. Я не ждала ничего и никого. И тут в этой тишине раздался звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть так поздно? — прошептала я сама себе, выпутываясь из теплого, уютного пледа.

— Кто там? — За дверью тихо. Я посмотрела в глазок. Никого. Странно. Только я решила вернуться обратно в кресло, как снова раздался звонок. И снова за дверью никого не оказалась. Полная решимости, что сейчас накостыляю тем бандитам, что балуются звонком в столь поздний час, я распахнула дверь.

Ни шагов, ни хихиканья, ничего. Только букет белых лилий посреди лестничной площадки. Я подошла и подобрала букет. В нем была записка не несущая никакого содержания. В открытке не было извинений, обвинений или чего-либо еще. Там даже не было слов. Черной ручкой там был поставлен простой крестик.

***

До рассвета я стояла рядом с открытой дверью и глотала предательские слезы. Никто не видел, да и не мог видеть их. Никто не ходит в моем подъезде посреди ночи. Я всегда так считала и продолжаю считать. Я ведь не видела как вместе с приходом рассвета из моего подъезда вышел он.