вот что я думаю.

Крылатая дева понимает сущность сока бумажного мула, если не учитывать её квадратное опьянение глазами бирюзового вепря стихии суши Малазии... но и в том случае чайный нектар приведёт её ребёнка из магмы в волосяные дебри сандалового чудовища. Хотя зев ящеромедведя расплющен улыбкой платины.

И не стоит думать, что я— бумажный мышкостержень корня полыни, изъятого из безбрежности квадроэффекта песни "Imagine".

Ситуация: Профессор "Кобросверлитель" читает лекцию о Дао изначальной колибри. Студентка Кромжёлтыйдом не усваивает мутантный ламент его пения. В зачётке стоит монстр рыжих чернил. "Привет, Нелли— говорит его сапёр,— в чём сущность каши пшена сена?" . Студень отвечает с задней парты:"Торт и всё". Мысли плавно перетекают в красноватые очки, кажущиеся просто лужей. "Ты не представляешь что такое спать осенью в клюве"— таков ответ микшерного пульта... хотя может он профессор— ты уверен в этом?

"Нет, Сэм..."— это осёл восприятия изюминки музыки. Каждый аккорд, которой шпалой кладётся в море задниц. "Кого ты хочешь надуть, старый пердак?"— спрашивает она, мерно мешая чай времени в своём фарфоровом горле. "Бизнес Будды"— отвечает он. Лекция закончена. Кром обрушился на мёд тел. Око ест око. Гора толкает медузу дёгтя. Лес пишет ноты лося в кроме. Уйди и ты. Дао в Де. Инь в реке милостыни одеял. Де нюхает купорос конца. Цзин на периферии суффикса слова "да".

И каждый Коржемелик и Вахмурка меряются величиной фотографий пасынков замка Орр. Прихожане падают ниц перед завесой корней над трибуной Сюзанны. Крикни и она растворится. Засунь её в бумажник— и она просто станет негативом, флуоресцентной фотографией на дне видеоморя про айсберги, на дне песчаника, на вершине мха, и карниз не удержит её от падения... карниз слишком серебрянен для того, кто зевает на Луну.

Меланхолична вощёная бумага. И мой мозг, перепрелых яблок не станет углом в тетраэдре бытия. Ведь козы не становятся снегом в пасти ручья, поедая смерть травы и кладбищ умывальника…