Поющую у моего окна

И пылью золотой она питала

Прозрачный воздух ночи бесконечной

Ритмичным взмахом зыбкого крыла

Баюкала она дитя, чьё имя Вечность

И кокон безмятежности плела

Во влажных звёздах, в камышах ручья

В сете Луны и лампы фитиля

Я ей внимал, пытаясь записать

По нотам песнь хранительницы грёз

Но музыка была не музыкой, а чувством

И призраки в ночи мешали взять перо

Когда тянулся я к нему, в душе казалось пусто

Как начинал писать— в глазах было темно

И я взмолился музе, ставшей тенью

Но та взметнулась и исчезла в миг

И понял я, что есть такая музыка вселенной,

Не признающая ни ноты,

Не признающий слога стих,

И свет небес с неразличимым цветом,

И песня бабочки у моего окна,

И то, что можно разглядеть лишь сердцем,

То, что нельзя облечь ни в ноты, ни в рисунок, ни в слова…