Чернеет снег. У ветра тренировки.

И снеговик, размокнув, сделал крен.

Сугробов толщь дряхлеет скучной грязью.

Лед на реке грозит обрывом связи.

Настал момент для крупных перемен.

Конец зимы. Весна на изготовке

явить на свет в зеленый тон обновку.

Кошачий род ждет мартовский сезон.

Дворовый пес, заросший грязной шерстью

вальяжно лег на лист из ржавой жести,

прикрыл глаза — от солнца клонит в сон.

Чернеет снег. У ветра тренировки —

задорно горд, хвалясь своей сноровкой,

бумажный хлам пустил в перегонки.

Веселый гам от птичьего семейства

наполнил двор. Погожие деньки

велят забыть морозов лиходейство.

И снеговик размокнув сделал крен.

От крепости лишь груда рыхлых стен

осталась. Но детишкам горя мало;

текут ручьи забавные весьма,

тепло, светло, глубоких луж навалом.

Да и уже приелась им зима.

Сугробов толщь дряхлеет скучной грязью.

Уходят в быль дни ледяных фантазий,

и ей пора, как сну, в ничто уйти.

Поток машин летит вдоль тротуаров,

разбрызгивая лужи по пути

и проклят он прохожими недаром.

Лед на реке грозит обрывом связи

двух берегов, сжавши предсмертном спазме,

поток воды, настроенной на взлом.

Рыбак не трус: плюет, что лед непрочен.

Упрямо ждет, в желании простом

застать улов богатый рыбкой сочной.

Настал момент для крупных перемен.

Струится вверх внутри древесных вен

сок из земли — предтеча для цветения.

Растет срок дня в счет сокращения тьмы.

В проталинах замерзшие растения

отходят от забвения зимы.

01.04.1997