Сквозь длинные густые ресницы я вижу теплоту лучистых медовых глаз, с двумя маленькими черными крапинками в левом. Эти глаза любят, ласкают. Мне кажется, я могу смотреть в них вечно. Они обволакивают меня, берут за руку и проводят в чертоги разума и мыслей. Там все очень просто: высокие своды, просторно, светло, детский смех ее любимой дочки, прямые аллеи слов, по бокам цветет сирень, благоухание которой вживлено в каждую тропинку подсознания. Там есть маленькая беседка. Она ограждена забором. Меня пока туда не пускали, хотя калитка почти открыта. Есть колодец, с чистой ледяной водой. Есть забытые грабли, и есть птенец — вороненок — он не каркает, он просто есть.

Взмах ресниц, и я вижу утренний кофе, какие-то кавказские мотивы (шалахо — нар. армянский танец), вперемешку с джазом, махровый халат и мокрые волосы, аромат ванили, овощной салат, свежие булочки и тирамису, любимый спаниель, с мокрыми ушами после прогулки, томик со стихами Фернандо Пессоа, фильм Кубрика «С широко закрытыми глазами», поцелуй матери и дитя, чуть склоненную набок голову, с, по-детски, приоткрытым ртом, большое количество друзей, подруг, близких и родных, звонкий поющий голос и улыбку, улыбку…

Все это я вижу в ней каждое утро, когда она просыпается у меня на груди, поднимает свои глаза и говорит: «Я слышу, как стучит твое сердце. Если прислушаться, можно услышать ВСЕ! Жаль, что люди не могут слышать собственных сердец…».