Этой ночью мне опять не спится. Я встаю с кровати и, ступая босиком по холодному полу, подхожу к окну. Пристально вглядываюсь в ночь, но не вижу ничего, кроме фиолетового снега и редких огоньков, разбросанных во мгле то тут, то там. Я закуриваю одну из немногих, оставшихся у меня сигарет, и задумываюсь. Как я попал сюда, я не помню. Но, вероятно, случилось что-то из ряда вон выходящее, если я оказался в Убежище. Здесь меня никто не сможет найти, даже если приложат максимум усилий. Однако и я по своей воле уйти отсюда уже не смогу…

Время здесь совершенно не чувствуется. Оно остановилось и прекратило свое существование. Секунды сливаются в минуты, минуты в часы и так далее. Так проходят год за годом, но ничего не меняется. Здесь нет понятий «скоро», «сейчас». Здесь все подчинено одному закону – закону выживания!

Кто-то, совершив преступление, скрывается в Убежище от уголовного наказания, кто-то от призыва на военную службу предпочитает сбежать именно сюда. Они предпочли Убежище тому неизбежному и, на их взгляд, страшному, что ждало их за его стенами. К слову сказать, все живые существа, находящиеся здесь, подразделяются на два простейших вида: на тех, кто сознательно и добровольно заточил себя в Убежище на неопределенный срок, и на тех, кого общество «упрятало» в Убежище, находя их опасными для мира, окружающих и той модели власти и общества, которая является доминирующей. Второй вид здесь, безусловно, преобладает. По всей видимости, я отношусь ко второму виду.

Окна здесь забраны толстыми стальными решетками, на всех дверях замки и за всеми круглосуточно ведется строгое наблюдение.

Как я уже сказал, я не знаю, по какой причине я сюда попал, но нахожусь я здесь уже довольно долго. С каждым днем, присутствие здесь становится все более невыносимым. Изо дня в день происходит одно и то же: утреннее пробуждение, скудный (как и вся пища тут) завтрак, различного рода процедуры. А дальше – Пустота, которую просто нечем занять. Она давит на мозг, на уши, она пугает и заставляет нервничать…

Я хожу из угла в угол, как загнанный зверь, считая шаги и сглатывая соленые слезы. Я зол на весь мир за то, что я оказался здесь. Я виню всех, кроме самого себя. Несколько раз я пытался бежать, но все попытки окончились провалом. За это меня сильно наказывали, ставя какие-то уколы и привязывая ремнями к кровати. По нескольку дней я метался в галюциногенном бреду, не помня себя.

Иногда меня вызывают к какому-то человеку в белом халате, который проводит со мной беседы. Но чаще эти беседы носят односторонний характер, потому что по большей части я стараюсь молчать, дабы не вызвать еще большего недоразумения по поводу моих мыслей и взглядов на жизнь, ведь в этом случае мое пребывание продлится на неопределенный срок. Впрочем, терять мне нечего, я и так уже не надеюсь выйти отсюда. А когда умирает надежда, умирает и душа.

Я – Никто, бессловесное существо с горящими воспаленными глазами и неудержимой тягой к свободе…

2003 г.