И снова сон, всё тот же сон:

Я на плоту во власти волн,

Плывя к закату долгих дней,

Увидев тысячу морей,

В последний раз открыл глаза,

Навек спуская паруса

И над свинцом недвижных вод

Услышал голос, что зовёт.

Зовёт наверх, наверх. Навек.

Где тает на ладонях снег,

Предвечный снег, сковавший льдом

Сердца, рождённые огнём.

Туда, где свет короны звёзд

И горький дым, и сладость грёз,

Сплетенье рук и шёпот трав

На вольных, на семи ветрах,

Где станет вдруг и твой и мой

Далёкий путь одной тропой.

Одной тропой и ты и я...

По глади сна скользит ладья

И лунный свет с небес клинком,

В крови вскипая серебром,

Сплетает песнь из тонких струн.

И тайных рун, могучих рун

Крепка печать и мой обет:

С тобой — навек, на сотни лет,

Ведь смерти нет, есть жизни свет!

И для тебя, и для меня

один завет —

Любить... иль нет?

Ответь! Пока ещё видна

Ладья на зыбкой глади сна,

А с ней звезда, чей свет всегда

Сильнее сна, сильнее льда.

Пока ещё в объятьях волн...

Но это сон. Всего лишь сон.

Тускнеет свет и рвётся нить.

Но не отречься. Не забыть.