Letavia Geyl — Проблемы воспитания.

По крайней мере, так думают мои родители и учителя. Это удивительно, как люди, пропитанные своим этим религиозным ужасом, пытаются найти в совершенном мире изъяны и прописать их в большие таблицы, "виновных" в несовпадении с их ценностями заключить в тюрьмы или сумасшедшие дома — кем они себя возомнили? Если на самом деле существует создатель, ему было необходимо присутствие в прогнившем насквозь человеческом обществе таких, как я, тогда как можно спорить с Его (здесь моя религиозная мамочка обычно закатывает глаза и прижимает руки к груди) волей? Эта тварь таскала меня на чёртовы проповеди по воскресеньем, а потом, пока отец проводил все выходные в мастерской, чтобы заработать пару лишних долларов, кувыркалась с мексиканцем-садовником на пятнадцать лет старше её, и лик Господа почему-то не грозил ей меж облаков адскими муками.

Мне было десять и я видел это своими глазами. Не удивительно, что однажды мне это осточертело, я залез на табуретку, взял из кухонного стола нож, пришёл в спальню и воткнул его в смуглую потную задницу любовника матери. Всего секунду, но я ощущал как нож прорезает себе кровавый путь в упругих мышцах и если бы мог — я бы непременно повторил его.

"Он не понимал, что делает", — рыдала мать в полиции.

Да, очнись, сука! Мне было всего десять, но уже тогда меня повёл за руку твой Всевышний, чтобы я напомнил тебе, во что ты там веришь... заповеди! В долбаных заповедях ничего не сказано о том, что нельзя получать удовольствие от ощущения, когда нож входит в задницу, так что я куда менее виноват, в отличие от тебя.

Мозгоправ смотрит на меня как-то странно, видимо, при воспоминании о ноже я изменился в лице. Надо взять себя в руки, иначе меня никогда не оставят в покое. Я подожду, я умею ждать. Когда-нибудь, если меня поймают, будут говорить о травме детства, которая привела меня на этот путь (это тоже записано в одну из из огромных дьявольских таблиц), ну а если не поймают...