Рыссси — Опара

солнце чавкает под ногами сливочным маслом,

сверху подошла опара, в ней плавает подвыпивший Амстердам,

прохожие бегут наперебой, давятся зеброй и пахнут красным.

Сквозь металлические ограды прёт напролом глухой Овидий,

она подходит к нему, жмёт седую бороду, приветствует:

«Доброе утро, Овидий, наконец-то мы с тобой увиделись,

сегодня утром небо в квадратиках, нужно выбираться из этого места».

Овидий торопится, у него талон к стоматологу на десять пятнадцать,

он ничего не слышит, что пережёванная зебра блеет,

зебра меняет полосы на сплошное месиво, продолжает клацать:

«Дорогой древнеримский поэт, Гомер спёр у тебя Одиссею,

шкура моя расползается на чёрное и белое, купи по дороге клей».

Гомер прячется в засаде, Овидий мчится во весь опор и падает,

Гомер смеётся гомерическим смехом, достаёт из зебры калаш,

холостыми стреляет в сливочное масло: «Этот день сегодня не наш —

с подвыпившим Амстердамом связываться было не надо».

Она распластанная лежит поперёк дороги, её тела строго по счёту,

опара выходит из берегов и пересекает сплошную линию.

До стоматолога две пересадки и девять часов лёту,

но Гомер стремительно слизывает с зебры сливочное масло

и забывает рассказать об этом Овидию.