 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 Evlampiya Romanova: Спокойной ночи Рыссси.jpg) ).gif)
|
 Рыссси: Мне пора, дорогая Анна. Доброй ночи и сладких снов!
|
Рыссси: Очень сильно сомневаюсь в своих способностях по оживлению 
|
|
Evlampiya Romanova: хотя... тут в последнее время, такие страсти творяться... ах) А давайте может чего устроим интересненького? Что бы все оживились?
|
|
Evlampiya Romanova: Нужно тогда сделать проект типа дома два, только для поэтов
|
|
Evlampiya Romanova: И то верно
|
|
Рыссси: Мы круче экстрасенсов
|
|
Evlampiya Romanova: Поехали на битву экстрасенсов?
|
|
Рыссси: браво, Анна!
|
|
Evlampiya Romanova: Прощайте, Влад Кадоне В опаловой короне, Ваш поезд слишком толстый для меня. Я полечу в бидоне С кусочком пепперони, И поищу приличного коня!!!
|
|
Рыссси: Кадоне тихо стонет, ведь Анна на перроне, а он ей так и не отдал портрет. Кондуктор весь в печали: "Давайте-ка в началемне покажите Ваш оранжевый билет!"
|
|
Рыссси: И тут идёт кондуктор, он груб и стар как будто, не знает, что Кадоне совсем не синий пони и машет Анне розовым хвостом.
|
|
Рыссси: И он такой серьёзный, поглядывает грозно и машет Анне розовым хвостом! Но Анна на перроне, а Влад уже в вагоне, забыл, что он Кадоне и в бархатной попоне копытом машет Аннушке во след!
|
|
Evlampiya Romanova: крутотенюшка
|
|
Рыссси: И ходит он в попоне, по жёлтому перрону, копытом синим машет и поёт. Так это Влад Кадони, и он совсем не пони, но в бархатной попоне и сбоку пистолет!
|
|
Evlampiya Romanova: И ходит он в попоне
|
|
Evlampiya Romanova: У Влада Кадони копыта, не ладони
|
|
Рыссси: У Влада Кадони синие копыта??
|
|
Evlampiya Romanova: неее, на диване у меня кто-то сидит, возможно Влад Кадони
|
|
Evlampiya Romanova: круто принесите копыту ванночку) он устал с дороги
|
 Все сообщения мини-чата |
На смерть Цины
Четыреста тридцать первый опус
Фавны оперы нас охранят,
Веселяся, витийствуйте, хоры,
Сводность ангели тусклые мнят,
Режут цоколь мелки Терпсихоры.
Белый царь ли, мышиный король,
Всё б тиранить сиим винограды,
Темных свечек заждался Тироль,
Негой полны Моравии сады.
И куда ж вы несетесь, куда,
Италийские ангели требы,
Нас одела иная Звезда
Во гниющие мраморы Гебы.
Четыреста тридцать второй опус
Раскрошили юродские тьмы
Гребни желтые наших полотен,
А и золото сим для Чумы,
С кистью Брейгель,Ероним бесплотен.
Кто успенный еще, алавастр
Виждь и в нем отражайся, каддиши
Нам ли чаять во цветнике астр,
Львы умерли и здравствуют мыши.
Сколь начнут адострастно гореть
За Эдемом белые цесарки,
Мы явимся — камен отереть
И сотлить перстной желтию арки.
Четыреста сорок четвертый опус
Тисов твердые хлебы черствей,
Мак осыпем на мрамор сугатный,
Где и тлеет безсмертие, вей
Наших сводность жжет сумрак палатный.
Шелк се, Флория, что ж тосковать,
Лишь по смерти дарят агоние
Из партера бутоны, взрывать
Сех ли негу шелковой Рание.
В Александровском саде чрез тьмы,
Всекадящие сводные тени
К вялым розам тянулися мы
Днесь горят их путраментом сени.
Четыреста сорок пятый опус
С Ментой в мгле золотой предстоим,
Лишь для цвета она и годится,
Алым саваном Плутос таим,
Гея тленною мятой гордится.
Крысы выбегут хлебы терзать,
Маки фивские чернию веять,
Во столовых ли нощь осязать,
Ханаан ли хлебами воссеять.
Сем путраментом свечки тиснят
В изголовьях царевен синильных,
Яко гипсы кровавые мнят
Всешелковость их лон ювенильных.
Пожаловаться