Evlampiya Romanova: Спокойной ночи Рыссси )
|
Рыссси: Мне пора, дорогая Анна. Доброй ночи и сладких снов!
|
Рыссси: Очень сильно сомневаюсь в своих способностях по оживлению
|
Evlampiya Romanova: хотя... тут в последнее время, такие страсти творяться... ах) А давайте может чего устроим интересненького? Что бы все оживились?
|
Evlampiya Romanova: Нужно тогда сделать проект типа дома два, только для поэтов
|
Evlampiya Romanova: И то верно
|
Рыссси: Мы круче экстрасенсов
|
Evlampiya Romanova: Поехали на битву экстрасенсов?
|
Рыссси: браво, Анна!
|
Evlampiya Romanova: Прощайте, Влад Кадоне В опаловой короне, Ваш поезд слишком толстый для меня. Я полечу в бидоне С кусочком пепперони, И поищу приличного коня!!!
|
Рыссси: Кадоне тихо стонет, ведь Анна на перроне, а он ей так и не отдал портрет. Кондуктор весь в печали: "Давайте-ка в началемне покажите Ваш оранжевый билет!"
|
Рыссси: И тут идёт кондуктор, он груб и стар как будто, не знает, что Кадоне совсем не синий пони и машет Анне розовым хвостом.
|
Рыссси: И он такой серьёзный, поглядывает грозно и машет Анне розовым хвостом! Но Анна на перроне, а Влад уже в вагоне, забыл, что он Кадоне и в бархатной попоне копытом машет Аннушке во след!
|
Evlampiya Romanova: крутотенюшка
|
Рыссси: И ходит он в попоне, по жёлтому перрону, копытом синим машет и поёт. Так это Влад Кадони, и он совсем не пони, но в бархатной попоне и сбоку пистолет!
|
Evlampiya Romanova: И ходит он в попоне
|
Evlampiya Romanova: У Влада Кадони копыта, не ладони
|
Рыссси: У Влада Кадони синие копыта??
|
Evlampiya Romanova: неее, на диване у меня кто-то сидит, возможно Влад Кадони
|
Evlampiya Romanova: круто принесите копыту ванночку) он устал с дороги
|
Все сообщения мини-чата |
Дубль
Исчезновение
Возлил он кровь свою в закат,
Но уцелело отраженье.
В зеркальном холле автомат
Теней дублирует движенье.
А в небесах горящий крест
Все тяжелее нависает,
И чаши млечные Гефест
Огнем холодным обжигает.
О, ледяное пламя дней,
Неспешное теченье Леты!
Чем бездны ближе, тем ясней
В них блещут наши силуэты.
И кровью срам не искупить,
С млынами весело сражаться,
Кому из вод летейских пить –
Кому в их нетях отражаться.
Гиады плачут об иных
Единородных младших братьях,
И угли шпилей именных
Кроят узор в их черных платьях.
Не все ль равно, зачем ушли
Мы некогда во мрак смертельный,
Когда любить еще могли
Хотя б за сребреник поддельный.
Неважно, смертью смерть поправ,
Пропавшим не дано вернуться,
Возможно разве с переправ
Загробных молча оглянуться.
Пирамидальные кусты
Плывут в астрале отраженном,
И снег-сырец из темноты
Кропит парадники озоном.
Запомни, Райанон, снега,
Изнанку черную и зимы.
Их равнодушны жемчуга,
А мы тоскою уязвимы.
Любить декабрьский мрамор здесь
Вольно под бременем упадка.
Свою бессолнечную смесь
Всяк выпьет залпом до осадка.
Кипит и пенится она
Слезою яда золотого,
Но кубки допиты до дна
И на устах кровавых
Ты дождалась прощальных ласк,
Сквозь огневой вертеп к «Савою»
Прорвался не звонок, а лязг
Чувств, оголенных теплотою.