Гунрус — Спор.

Познал я, скитаясь в различных краях,

В душе человечьей нет тайн для меня,

Во всех её тёмных и мрачных углах.

И в поисках праведника я прошёл

От знойного юга до белых снегов,

Везде виде я подлость,зло и убийства

Везде человек труслив,жаден,завистлив."

Но ворон на ветке вдруг хлопнул крылами,

Ему человечьими каркнул словами:

—"Ходил ты не там,и искал ты не то

И в людях,глупец,не познал ни чего!"

Вот воин молодой, ступив на грудь врагу, что умирает истекая кровью, пот многотрудный вытерев с чела и посмотрев на дело рук своих, вздыхает много мудро. И говорит товарищам своим, которые по прихоти судьбы не только живы, но и победителями стали: — "О братья, как хорошо же я познал людей, в этой войне, где жизнь по отношению к миру — день за декаду покрывает. Вот с вами я уже четвёртый год пою клинок свой вражескою кровью, уже бы дряхлым стариком я стал, коль постигал бы все законы жизни не взявши смерть в учителя свои. Воистину нет тайны для меня во всех частях души у человека!" Соратники его ударили в щиты мечами в знак полного согласия с теми речами. Однако вдруг от дерева сухого раздался кашель и из-за ствола, дряхлый старик на посох опираясь, на поле брани вышел и вопрос, прищурившись лукаво, задал: — "И что же понял ты, слуга войны? Хоть ты считаешь, что она спрессованная в десять раз жизнь мирная, но ты же знаешь, что у всего прессованного весь уходит сок. И вот жуя изюм, что ты поймёшь о винограде? Что сможешь ты понять о нём совсем не пив вина, лишь жмых сухой, держа в своей ладони? Ударивши щитом о щит врага, увидишь лишь оскаленные зубы и глаза, злобой и яростью горящие под шлемом. То отражение твоё. И может быть, раз сам ты говоришь об этом, то повезло тебе познать себя, а не природу человека. Воин бахвалишься ты зря". — "Как ты не прав, дряхлеющий мудрец. И все товарищи порукой будут моему ответу, что я скажу тебе старик. Скажи, как бы увидел я, всё то, что видели глаза мои, когда бродил я над обрывом смерти, всю глубину той мерзости и чести, все тяжести предательства и чистой жертвы высоту, все проявления любви и подлости припадки? Старик, да всей той бури чувств и за век жизни не постиг ты, в рутине мирной жизни прозябая, и борода твоя седая — ни что с той сединой войны, что редкой проседью мне в бороду попала". Тогда дряхлый мудрец на посох свой опёршись, руку подняв, ответствовал герою: — "Чтобы познать людей не тем ты занимался, не там ходил ты и не то искал. Нашёл ты зло, и вот вздыхаешь и чувствуешь усталость. Так говоришь, что знаешь ты людей? Откуда знанье это, раз не купал младенца ты в купели, если не любовался его насыщением грудью любимой женщины твоей, не омывала раз тебя невидимой волной любовь и счастье при этом созерцании? Вот и скажи, там ли ты был, когда мечом разящим пытался сокрушить и бросить под ноги, сражённого тобой, или, держа за руку сына ступающего первые шаги, следишь ты трепетно, чтоб не споткнулся вдруг и не упал он под твои же ноги. И снова говорю тебе, всё это похвальба пустая, ты только начал познавать себя и, ужаснувшись всего, что прижилось внутри тебя, всё это роду человеков щедро роздал и тут же отвернулся от него".