Борись — Расплата

Проморгавшись он вновь возвращался к своей работе, нож скользил по ткани, бурые ленты падали на каменистую, неживую землю. Сколько времени минуло с тех пор, как он, покинув проклятый город, пришел сюда? Так это было давно, что человек уже не помнил, как снимал хламиду, выбирал камень на который можно присесть, точил нож. Ему казалось, что уже целую вечность, он делал свою монотонную работу. Но конец был близок, вот последний лоскут с треском разделился на две ровные полоски. Рука разжалась и нож с глухим стуком упал на землю. Он размял пальцы, несколько раз сжав кулак. Посмотрел на свою ладонь. В свете догорающего дня блестело серебро. В его руке. Холодило и давило своим весом. Спустя секунду мираж растаял. Отерев ладонь о бедро он поднял охапку лент. Бережно расправляя каждую он принялся сплетать их в одну вервь.

— Кровь на моих руках. Кровь невинного человека. В чем я ошибся? Неужели он был не тем самым?.. Или он обманул меня? ОН предал? В его глазах появлялась боль когда он смотрел на меня. Он все знал. Не мог не знать. Почему выбрал меня? Почему? Ведь я любил его больше всех из них. А я надеялся, ждал, что он исполнит свое предназначение.

Человек закрыл глаза. Видение нахлынуло неожиданно и поразительно ярко. Тот, кого он любил, его фигура, на фоне неба. Беспомощная и слабая. И крик застывший на губах. Бесконечное страдание в гаснущих глазах.

— Я верил ему. Я верил ему. А он обманул. До конца я ждал. Надеялся, что он поднимет руку, как тогда, на горе и всех чужаков, всех угнетателей, всю грязь сметет с его пути. А я буду рядом, по правую руку. А он умер. Лжец. Мне так хотелось ему помочь, направить по нужному пути, он же выбрал смерть.

Руки сами собой плели косу из лент, а человек все бормотал, то переходя на шепот, то взрыкивая как раненый зверь. Но вот вплетена последняя полоска ткани. Человек замолчал, аккуратно скручивая скользящую петлю. Дерево он заметил сразу. То самое дерево, не принесшее плода. Сухие ветви костлявыми пальцами поднимались над землей, длинная тень когтистой лапой тянулась на восток, как раз туда, где остался город. Человек перекинул веревку через сук и подкатил под петлю камень.

— Ну вот и все. Пора расплатится.

Веревка мягко натянулась обхватив его шею. Она была коротка, пришлось встать на носки, что бы натянуть ее на подбородок. Человек шевельнул ногой, пытаясь вытолкнуть из под себя камень на котором стоял и в этот момент увидел идущего к нему мальчика. Тот шел со стороны солнца и свет скрывал черты его лица. Последние лучи гаснущего светила превращали курчавые волосы в золотистую корону.

— Что ты делаешь? — голос мальчика прозвенел как серебряный колокольчик.

— Плачу по счетам. — собственный голос показался чужим. Стянутое веревкой горло превращало звуки в едва слышный сип. Но мальчик, похоже, услышал.

— За тебя заплачено. Вернись к Нему и Он тебя простит.

— Он умер.

— Он воскрес! И Он ждет тебя.

— Слишком поздно! — кто-то чужой, надменный и жестокий, произнес эти слова. Произнес его губами. Ноги потеряли опору и сплетенная собственными руками веревка вросла в шею Иуды.