цветущих губ и аккуратных рожиц.

ресниц пушистых полусонной дрожи,

когда лежит недвижно, словно куль

и нагоняет смертную тоску

дешевый принц на сбитом в кучу ложе.

он дрых всю ночь, поскольку был нетрезв.

(крутился, правда, бил в поддых локтями);

ну что ж — зато вполне на принца тянет, —

средневековье вам — не шик да блеск

там было завались таких чудес,

инцестов и нестиранных портянок.

смазлив на рожу, — бьется наугад,

мечом сверкая и слюною брызжа.

(вот только целит, гад, как можно ниже

надеясь наповал сразить врага).

легенды впору о таком слагать, —

занятная, пожалуй, выйдет книжка.

нет! не по нраву мне ваш тихий ужас

казаться-лучше-чем-вы-есть, потуг.

но дайте мне другую красоту

без лоска и брутальности наружной,

бьюсь об заклад — я прямо мигом, тут же

в несовершенстве счастье обрету.

нет, мне не надо пламенных речей.

о красоте беседуйте с другими.

о, дайте мне неровность острых черт

волнующую мягкость плавных линий, —

несовершенство — вот второе имя

божественного смысла всех вещей.