жившего летом в деревне у бабушки и дедушки,

о том, как у них гостил дядя Ваня

Утром, скрипнув дверью грозно,

Прикатил дядя Иван,

Осмотрев избу серьёзно,

Лоб наморщил. Вижу пьян.

Мы живём в деревне летом:

Бабка с дедом, я и кот.

Дед ругается с соседом.

Редко кто в наш дом зайдёт.

А сегодня на пороге

Дядька Ванька, высший класс.

Выпил водочки с дороги

И уставился на нас.

Я ел борщ. Он хвать тарелку,

И борщом моим запил.

Я орать, схватил бутылку.

Чуть не выпил, ну дебил.

«На кого ты гладкий* чадо**, —

На меня наехал он. —

Замолчи, орать не надо,

А то тресну в микрофон».

Дядечка силён в дурмане.

Ловкий, хоть и пожилой.

Если скажет, что по пьяни,

Я прощаю, он не злой.

Его знает вся округа.

С нами дома не сидит.

Не оставит в горе друга.

А взрывной, как динамит.

Вот и в этот раз немного

Развлекал нас мамин брат.

«Ухожу», — сказал нам строго,

Хлопнул дверью, дальше мат.

Ждали мы его на ужин.

Ночь спустилась на дома.

Динамитушка нам нужен,

Ну как козликам корма.

Бабка молочка парного

В кружку льёт, крича: «Внучок!»

Ну, а мне бы заводного.

Пусть он пьяный дурачок.

«Надо спать», — шепнула дрёма,

Не пришёл вертлявый гость.

Съела тьма, что было дома.

Заодно и мою злость.

Вдруг раздался скрип в прихожей.

Свет зажёгся, как тут спать.

Смутно вижу: с пухлой рожей

Родственник ползёт в кровать.

«Ну-ка, прижимайся к стенке, —

Говорит родная кровь, —

Выпрямляй свои коленки,

Не храпи», — и сдвинул бровь.

Уважая дядю Ваню,

Как бревно, прилип к стене.

Тесно, жарко, будто в баню

Я зашёл в кошмарном сне.

Хы! Раздался храп над ухом.

В нос ударил перегар.

Я совсем расстался с духом,

Получив в плечо удар.

Так всю ночь боролся с липким,

Закрывая рот рукой.

Стал выносливым и гибким.

Вот он дядюшка какой.

Долго не гостил бедовый,

Взял в дорогу пирожков,

Мне сказал, что бестолковый.

«Всем привет», — и был таков.

Загрустилось бабе Тане.

Отлупил соседа дед.

Кот измазался в сметане.

Скучно, дяди Вани нет.

* гладкий — толстый

**чадо — дитя