У огня надо греться пока он горит. Пока есть чувства надо их петь. Надо писать, когда пишется. Именно в ту секунду когда захотелось, не откладывая на потом. Потом все проглотит ненасытная энтропия, чувства поблекнут, мысль раствориться в подробностях, порыв выветрится. Если рука тянется к карандашу, к клавиатуре, к стилусу, да хоть к зубилу над гранитной плитой — надо хватать и строчить, набивать, вырубать буквы, складывать их в слова. Иначе будет поздно, даже если и придет новый порыв, нагрянет "очередное" вдохновение, то, что сегодня горит в душе, истлеет в пепельную пудру, которой и хватит лишь вывести на три буквы на кирпичной стене. Если пишется, значит созрело.

Скажите, что я графоман. Скажите, мне — плевать. Это нужно мне. Вполне возможно, что я еще успею создать свою Мону-Лизу. Если этого не нужно вам — говорите прямо. Любимых детей не отдают в сиротский приют и пусть целый мир кричит о их уродстве и увечности. Кричит — спрячу от мира. Поверьте, ваш голос — лишь эхо того голоса, что подтачивает меня изнутри. Проникновенно шепчет: "Бездарность! Брось! Никому не нужно, остановись"! Когда я в это поверю я умру. Может физически не сразу, но душой почти мгновенно, как умирают от пули в висок.

Я реалист. Я знаю, что никогда не напишу, как Гумилев, Пастернак, Набоков, или Камю. Мало того, я даже не напишу, как Рыссси, Grisha, или начпрод (всех не буду перечислять, не обессудьте). Но, поверьте мне, и никто из перечисленных не напишет так, как это сделаю я.

А эти строки... Они — моя благодарность книге. Странно, хочется говорить о ней как о живом, разумном существе, как о человеке. Так влюбляются. Влюбляются не сумбурно, не с первого взгляда, а уже познав, пусть не полностью, не до мельчайшей черты характера, но уже точно понимая, что представляет из себя объект любви. А упущенное при первом знакомстве, будет радовать вновь и вновь. Так радуются невиданной раньше морщинке, на лице давным-давно любимой женщины. Да, морщинкам тоже можно радоваться, ведь это след времени, проведенного вместе. Знак общего взросления, становления, увядания. Там где есть любовь, нет животного страха, нет старости и нет смерти.

...Как же все-таки хорошо, что книг можно любить сразу много! С женщинами такой фокус не пройдет, верно?

По прочтении "Над кукушкиным гнездом" Кена Кизи (в пер. В. Голышева) — книги, пробирающей до слез, заставляющей думать, зовущей творить.

В курсе. Нет никого хуже философствующего м***ка. С уважением.