брату, безвременно ушедшему 20 лет назад...

На дров обветренной колоде

Притих распаренный апрель,

Когда дорыли мы колодец —

К Харону сумрачный туннель...

В него, измученный, но зоркий —

Подчистить чтоб — я слез на дно,

И плыли медленно ведёрки

С землёй в небесное окно.

Но в образе горнопроходца,

Один в мифической среде,

Я зяб без скрывшегося солнца,

Блуждающего чёрт те где!

Оно не зрело в подземелье...

А мне — безмолвны и сыры —

Дышали гумусом и тленьем

Потусторонние миры....

И там, в тревоге невозможной,

Я взоры вскидывал наверх —

Как зэк, как пленник, как заложник,

Как захороненный навек!

И — червь, невидимый для солнца,

Ослепшего средь бела дня, —

Я видел звёзды из колодца,

И звёзды видели меня!

Они как лики проступали

На Богом сотканном холсте,

Они серебряно блистали

В бинокулярной высоте!

И, глядя в мир калейдоскопный,

При иллюзорной глубине

О солнце больше я не вспомнил,

Забывшем прежде обо мне...

...Теперь, когда в судьбе-туннеле

Мне блики были — края сверх,

Я знаю: в небе ли, в земле ли,

Нам будет свет — для всех, для всех!..