он зовет меня девочкой с красным ртом,

когда я под утро на мягких лапах

возвращаюсь в последний свой отчий дом.

он зовет меня нежно-поддатым басом

не на встречу внуков, дедов, детей.

от него пахнет ливнем и свежим мясом —

город мокрых улиц — отец дождей.

он берет в концлагерь рабов и пленных,

всех иных — в расход, на золу и дым.

заливая светом потолки и стены,

мы, сжигая слезы свои, горим.

мы — пожизненно квартиранты,

неисправно платим за мертвый газ.

даже в новый год нам не бьют куранты,

лишь часы. и не нам... а, конечно, нас.

отвыкаем пить из-под крана воду,

в дефиците природная H2O.

нам в кредит дается казенный воздух —

за долги не воздастся нам ни_че_го.

не за нами ночью придет конвой,

не за наши души умрет Отец.

в ожидании экстренной Мировой

хэппи эндом настанет нам всем конец.

и хотелось бы выжить в иной войне —

меж луной и солнцем хоть раз рискнуть.

...мы — лишенные смысла *теперь вдвойне*

на конвейер смерти продолжаем путь.