Фужер шампанским розовым игрист,

Как и ему, мне нынче полусухо…

Сыграй же что-нибудь, саксофонист,

Для сердца мне сыграй, а не для уха.

Змеится сигареты волокно,

Кривой каймой покачиваясь сизо.

И, целясь на футлярное сукно,

До блеска старым мастером облизан,

Со всхлипа начинает саксофон…

Ещё без звуковых ажурных кружев,

По-бабьи горький издаёт он стон,

Роняя звон в пивную зелень кружек.

Мелодия пахучий воздух рвёт.

Нацелено, по оголённым нервам

Она то нежит, то нещадно бьёт,

То будто тает в сумраке вечернем…

А саксофон плетёт созвучья строк,

И рвётся он из пальцев узловатых,

Как будто некий сказочный конёк,

Капризом чьим-то выгнутый горбато.

…Сосед мой вдруг заплакал без вины –

Так просто, беспричинно, без мотива.

Я тоже тронул щёки — солоны.

А кто-то засмеялся:

— Это к пиву.