Клеймом свой выжигала след,

Я кровью истекал, рыдая;

Мне было пять с немногим лет.

Отца убили, мать — в гестапо.

А я остался сиротой.

Такую бог сулил мне плату

За то, что воевал с судьбой.

Когда мне двадцать исполнялось,

Я жил на улицах — их сын.

Я в сердце нес свою усталость

И поседел в двадцать один.

Я должен был погибнуть рано.

Изгой, отродье, шут небес.

Но я металлом сплавил раны

И вопреки судьбе воскрес.

Ты знаешь, друг (иль враг?) сердечный,

Тебя любил я много лет.

Ты — муза, идол мой извечный.

Ты мною свергнут, мной воспет.

Я, как никто, могу поведать

Тебе о девяти кругах.

Желаешь плоть мою отведать?

Не бойся. Мне не страшен крах.

Вы все в потемках лжи скитались.

А я взрощен был в том аду.

И знаешь, то, что мы расстались,

Я как-нибудь переживу.