заостряю перья живых птенцов,

окунаю край в неживую воду

и бросаю в темень чернил кольцо,

что на пальце душит чекой гранаты,

извиваясь петлями точно змей.

наливной рубин в двадцать два карата

красным дном теряется меж камней.

он давно хотел бы совсем оглохнуть,

чем по кругу сглаживать "не люблю",

сочинять матросам смешные хокку

и махать платочками кораблю,

что уходит в даль на забытый остров,

где под пальмой прячется Робинзон.

и плывет на мель, напоровшись остро

на едва поднявшийся горизонт.

судно шлет по воздуху эсэмэски,

посылая знаки "спасите, SOS".

в окнах дышат пыльные занавески,

не услышав "да" на прямой вопрос.

тонут в бездне слов островные рифы,

повторяя эхом святой канон.

сказки рвут на части седые мифы

и летят в дыру на сухое дно.

...безумству слабых немое слово

и звуки, летящие в пустоту —

кольцо с изгибами золотого

меняет грацию. на мечту.

меняет кровь на морскую воду

с янтарной проседью как слюда.

молчанью светлых пишу я оду.

у них от памяти ни следа...