А за окном, словно в тире,

Барабанит нудный дождь.

По телу пробегает дрожь –

Я простужен. Нет лекарства,

Только старый аспирин.

В целом мире я один,

И промёрзлое пространство.

На кухне капает вода,

Можно здесь сойти с ума.

Я встаю и свет включаю,

За тараканом наблюдаю,

Как он, бедный, копошится

В ржавой раковине моей.

Кому-то живётся веселей:

За стенкой свадьба веселиться.

И сосед, в стельку пьяный,

«Насилует» ряды баяна.

Звон стекла и криков вал.

Боже мой, как я устал

От этой жизни в 30 лет.

Я изношен, как старик,

Все запорошены виски.

В конце туннеля света нет.

Нету яда, отравиться,

Нет воды, что б утопиться,

Лезвие затуплено,

Сам не бреюсь уж давно.

Живу на первом этаже,

Нет огня, нет керосина,

Нет верёвки, нету мыла.

И как сказал Пьер Бомарше:

«Я смеюсь, чтоб не заплакать».

Боже мой, какая слякоть

Развелась в моей душе.

Я не живу давно уже,

Жалко дни свои сжигаю,

Быт меня за горло взял.

Раньше надеялся, мечтал,

Теперь в бутылке утопаю.

Деградирует душа,

Не оставляю я следа,

Не отдавая дань земле,

Где утопаю сам в грехе.

Итог наивный и смешной:

Ничего я не добился,

В потомках я не повторился.

Но стой! Ведь я ещё живой!

Льётся кровь ещё по венам,

Место есть ещё победам.

Не рано ли я отступился,

В скорлупе своей укрылся?

С плеч своих стряхну-ка ношу.

Выйду в дождик я ночной,

С непокрытой головой,

Судьбе своей я вызов брошу.

Всем назло я стану жить,

Мечтать, надеяться, любить.

Весну встречать и улыбаться,

С осеннею порой прощаться

Только на день. Что б опять

Встретить утро добрым взглядом.

Знаю, счастье бродит рядом.

А я? А я умею ждать.