мой тихий шепот похож на раскаты грома,

треск ломаемой бумаги подобен звуку выдавливаемого

сапогами стекла чужих круглых очков.

мы оба знаем,чьи это стекла трещат,

мы оба знаем,чья бумага с таким треском рвется,

мы оба знаем— и это не в счет,

пусть наше знание небу зачтется.

пока надо мной не расплескается мир

багровыми красками взрывов раскрасив темное небо,

я буду— только один твой кумир,

которым я никогда отродясь не был.

пускай это будут злосчастные двадцать тысяч секунд

и каждый удар сердца покажет мне вечность,

пускай я потом никогда не усну,

пускай все кошмары потом для меня станут раем,

я буду— под этим стеклянным дождем,

я буду— пока ты умираешь.

пока ты считаешь ворон,

алчно разинувших клювы в расчете на мясо,

пока вспоминаешь тех,кто в любом

из всех случаев стал уже трупом,

я буду стоять,хотя и побежден

твоим навеки застывшим взглядом.

что-то липкое,кислое,мокрое,

едва заметное,как мелкое насекомое,

словно укус за укусом вдоль по щеке,

ползет,извивается,пачкает кожу.

я думаю— дождь,я думаю— это обломки

с черно-багрового неба,обломки

бывшего здания,крыши над головой,

вопиющей жестокости мясо,

но,глядя вниз,на твое алебастрово-белое лицо,

понимаю,что это застенчивость.

на мой длинный язык все же упала

та черная капелька твоей крови,

из тех,которыми так настойчиво

плакает небо.