Однажды вечером он сидел у костра, чистил стальные зубы, точил вольфрамовые когти и слушал тихий-тихий сказ штатного менестреля.

Давным-давно, когда деревья были большими, солнце — ярким, дни — теплыми, а сусличьей армии не было даже в проекте... В те дни в Степь пришли люди с собаками и хищными птицами. Птицы охотились на сусликов, резко падая сверху, и не помогала даже умильная рожица "Ну ты же не будешь меня жрать?". Суслики еще не умели контратаковать и отступали все дальше и дальше. Но птицы — это отдельный разговор для темной-темной ночи, для страшной-страшной сказки, для у-у-у...

Голос менестреля зазвучал тише и протяжнее, по спинам сусликов боевым маршем пробежали мурашки, шестьдесят три лапы потянулись к кострам в поисках тепла... (шестьдесят три — потому что у помощника суслика-кока вместо правой лапы — поварешка).

для у-у-ужасной истории!

А псы, эти лживые человечьи прихвостни, любили лежать на солнце и грызть кости.

Наш герой вздрогнул, вольфрамовые когти пропахали глубокие борозды в траве, и суслик попытался прикрыть их своим телом — а то стыдно же перед товарищами будет!

Понюхав конопляную рубаху товарища — а как иначе набраться смелости? — суслик вновь прислушался к словам менестреля.

Видно, рубаха товарища оказалась очень забористой, потому что очнулся сусличьей-армии-рядовой от окрика Замсуслика: "Чем это ты тут занимаешься?!".

Выплюнул кость со следами зубов.

Посмотрел на нее круглыми от изумления глазами.

И жалобно всхлипнул, когда Замсуслика унес ее с собой.

Это было незабываемое, восхитительное, чарующее ощущение: обгрызание боевого трофея!

Правда, суслик таки не понял откуда в Степи — и у него лично — берцовая кость Человека.

Замсуслика спрятал кость в своих личных вещах и задумался, отчего же их не пускают в город.

Сусличьей-армии-менестрель вдохновенно продолжал гнать бред.