Игорь Корниенко — Лондон и Сахара (Постскриптумы одной переписки)

P.S. И зачем ворошить пепел? Прошлое было, и баста! Мы все уже давно решили и сказали. А про Гришу… Это ты зря.

P.S. Пишешь, что не знаешь, как повернет жизнь. Тогда зачем вложил билет в кино? Мы сами штурманы своей жизни. Куда повернешь ты, туда и поплывет корабль. Правда, порой на корабле жизни бок о бок, плечом к плечу с тобой плывут предатели, лизоблюды и прочие дешевки. Они, как крысы, покидают палубу при одном намеке на опасность, бросая капитана одного бороться с волнами, со стихией. Уметь направлять, держать верный курс — не главное. Не выход. Не панацея. Главнее справиться со штормом, не потерять штурвал, не потопить корабль и не пойти на дно вместе с ним. Вот! И помощники капитана не крысы, спешащие на берег, предавшие и забывшие, а те незамеченные, когда-то бывшие близкими люди, — моряки, чаще просто юнги и коки. Они, и только они борются с капитаном за корабль, выравнивают курс и на полных парусах спешат вместе и рядом с ним к земле счастья. Но капитан… Мой капитан! Не дай кораблю нашей мечты погибнуть, утонуть, лечь на дно. Не дай разбиться о рифы и скалы. Думаю, ты разделяешь мои мысли и желания и не забыл нашу мечту.

P.S. Еще раз не будем!!! Что из того, что кто-то сделал что-то не так. Прошлый год или позапрошлый, какая разница? Подумаешь… Когда ты пишешь «мы», ты намекаешь, точнее, даже говоришь о нас, как о едином. Но, дорогая моя! Мы, нас… Нас уже нет. Мы остались в том дне, когда ты сказала что-то о комаре. Или такого не было? Я уже не помню толком, как звучало это откровение дословно, но нас именно тогда не стало. Сейчас есть ты, и есть я. Есть наша переписка. Я не могу ее прервать, потому что… Сама знаешь, почему. Если мы оставим все, как есть, общаясь только так, я не против. Честно? Мне даже это начинает нравиться. А так… Напиши о комаре, что ты там сказала? Я буду хранить это письмо вечно.

P.S. Я попробовала свои слезы на вкус. А ты плачешь? Поплачь! Если не по нашей убитой любви, то хотя бы вспомни что-нибудь плохое. Смерть ли, еще ли что… И поплачь. Набери с полстакана, набери с рюмку своих слез и выпей. Выпей. Не спеша, медленно, цедя. Пробуя на вкус каждую капельку. И, может быть, тогда поймешь вкус слез. И, может быть, тогда приблизишься хоть на чуть к моей боли, к моим слезам. Я знаю цену слез, цену плача. Я плачу с того самого дня, как поняла, что все. Все. Хочешь, я пришлю тебе свои слезы?

P.S. Я тебя, кажется, об этом не просил? Напомнить?

P.S. Мерзавец! Но я тебя люблю.

P.S. Извини, что поздно, но так уж вышло. И еще раз — с днем рождения! Кстати, забыл, сколько тебе лет? Неужели так много? Помнится… А, ладно… Почему не выполнишь мою просьбу? Я не про слезы.

P.S. Слезы очищают. Не смей лишать меня этой радости. Слезы — единственное, что у меня от тебя осталось. Понял? Это твой подарок! Благодарю и кланяюсь. Кланяюсь, кланяюсь… И плачу. Плачу, не плачу. Не зря, видно, эти слова так схожи. Придет время, и мы все получим по заслугам. И ты, и я. Придет время платить, и я заплачу. Равно. Слезы за слезы, копейку за копейку. Целую.

P.S. Дождь идет и в пустыне. Не поливай Сахару.

P.S. А если вспомнить нашу первую ночь? Мы ведь были целым. Слились и остались так. А я знаю, что мы целое до сих пор. До сих пор! Я чувствую запах свечей до сих пор. До сих пор! Не убий.

P.S. Так что там с комаром, а?

P.S. Устроило? Я с каждым днем теряю смысл. Теряю нить, ту, что недавно, казалось, не разорвать. Сегодня же эта нить так тонка, что... Страшно. Я боюсь спать. Боюсь во сне увидеть, как ты уходишь. А сон этот все возвращается и возвращается с какой-то безумно-сумасшедшей периодичностью. Я, как зверь-одиночка. Как... Ты даже писать стал по-другому. Почерк будто не твой. Да ты ли это вообще? Может, кто-то другой, чужой, кто-то вместо тебя пишет все эти письма? Как мне удостовериться, что это все пишешь именно ты? Как? Может, пришлешь свое фото или расскажешь о дне на море, о том дне, когда мы нашли гнездо? И, может, я тогда поверю. Поверю! Поверю, что ты — это ты!

P.S. Не заставляй меня делать тебе еще больней. Какого черта ты не можешь забыть эту дурацкую историю с Гришкой?! Вспоминаешь, как «Отче наш». Если так, хорошо. Да, ты была мне нужна только для того, чтобы найти в себе мужчину! Я себя нашел! Ты себя потеряла! Мы расстались! Нас больше нет! Довольна?! Не целую.

P.S. Кстати, прости!

P.S. Видел твою тетку, говорит, что очень сожалеет. Мы ведь так подходили друг другу. Честно, хотелось ей нагрубить. Но зачем? Она ведь не сравнивала меня с комаром или с чем там? Сказал ей, что на разрыве настояла ты. Ты согласна? Если что, не строй из себя жертву. В нашем положении нет жертвы. И ты, и я — жертвы любви. Нас принесла в жертву сама любовь, ради самой же себя. Были мгновения, я тебя, кажется, любил. Но все проходит… И это пройдет. В пустыне, помнишь, тоже бывает (дальше зачеркнуто).

P.S. Во сне я видела небо. Как у Z, небо Лондона. Оно было такое глубокое. Непостижимое. Зачем ты записал мне песню Z на целую сторону кассеты? «Мне приснилось небо Лондона, в нем приснился долгий поцелуй… Я же, как зверь-одиночка, все считаю шажочки… Побежали летать». Проснулась, почувствовала тебя рядом. Будто ты, пока я спала, пока летала в небе Лондона, ты вернулся. Пришел. Лег рядышком, обнял меня и… И мы спали, обнявшись, вдвоем. Но я упала на Тауэрский мост, проснулась, и явь убила тебя. Остался лишь твой запах. А я проснулась и вдохнула его, пропиталась им. Признайся, ты же приходил в эту ночь? Ты же был со мной, и мы вместе летали в небе Лондона?

P.S. И не пора ли выбросить всю эту чепуху из головы и повзрослеть? Не будь дурой.

P.S. Я написала Грише. Делай, что хочешь, но я считаю, что у нас еще все впереди. Что? Да, я навязчивая, надоедливая, настырная… Каждый борется за свое счастье, за свою любовь, и я не исключение. Я должна вернуться в те времена, когда была счастлива. Счастлива твоим несчастьем? Что ж, пусть будет так — мы все эгоисты. Стерпится-слюбится. Ты бросил меня. Я тебе это не прощу.

P.S. Высылаю тебе все твои фотографии. Надеюсь на аналогичный шаг.

P.S. Да, и спасибо, что не утомляешь меня своими короткими письмецами.

P.S. Уж не решила ли ты меня приворожить или того лучше — убить, а?

P.S. Пересчитала твои письма. Неплохо. Учитывая, что прошел почти год, осталось продержаться совсем чуть-чуть, и пари будет выиграно. Кем? Я не остановлюсь. Уверена, что ты тоже. Хотя… Может, это мое письмо будет последним. И проиграешь-то ты совсем ничего. Бог поймет и простит, он для этого и создан. Зато я останусь любить тебя — пока еще искренне и нежно, ведь чем дальше, чем злее письма, чем меньше строк — тем больше боли. Я чувствую, как моя любовь умирает. Я и плачу уже все меньше. Потому и боюсь. Боюсь, что перестану плакать и возненавижу тебя. Вот сейчас пишу это, а рука хочет все перечеркнуть. И в сердце щемит. От боли до ненависти — сам знаешь. И если не хочешь, чтобы на одного человека на Земле, который будет тебя ненавидеть, стало больше… Впрочем, извини. Пиши. Буду ждать.

P.S. Подумай об этом.

P.S. Посчитаешь, что я вымазала тебя в грязи? Что ж, твои проблемы. Любовь и грязь — они всегда где-нибудь, но сходятся. Пересекаются. Да-да, они находят общие точки. И не всегда это плохо, наоборот даже. Поэтому не обижайся. И не бухти, как ты это любишь делать: я ничего плохого не имела в виду. Я лишь констатировала факт.

P.S. Не суди.

P.S. Сообщаю: меня не будет с 15 августа по 15 сентября. Письма можешь (если загоришься желанием) высылать на почту в N-ск до востребования.

P.S. Что ты делаешь? Неужели это тебе поможет? Ты хочешь выиграть пари. Хочешь, чтобы я перестал писать? А как чувства, что были? Как человечность? Как Бог?

P.S. В Лондоне жара — от 35 до 40 градусов Цельсия. В Сахаре — дождь.

P.S. Цветы каштана, первый подснежник, билет в кино на «Любовников», гнездо в скалах, ракушка, я с накрашенными губами, ты в моих брюках, наш первый секс, свечи, их запах… Что я пишу?

P.S. Не поможешь мне достать кирпичи? Я вот к чему клоню: думаю на даче сделать пристройку. Я же всегда любила строить, а не ломать. Тебе ли этого не знать? Ну так вот — грузовик, не более, по самой дружеской цене. Если да, сбрось мне на пейджер или звякни… Без таких вот звонков я, как…Со зверьми-одиночками, мой дорогой, покончено. Думаю, ты уже это понял? Не злись.

P.S. Помоги мне вернуть друга!!!

P.S. Фотку твою спрячу. Не пойму, к чему ты ее отослал. Быть перед Богом чистым — о, это я, такая-сякая, сломала тебе всю жизнь. Взгляните на нее. Она еще и ведьма. А знаешь, я верила, что любовь до чего только не унизит, но после унижения… Униженный любовью перерождается, как куколка в бабочку, или наоборот. И это второе рождение, перерождение в любовь, этакое возвращение в любовь приносит изменения. Более того, униженный любовью да воспрянет!.. И воскресшее чудовище принесет несчастье, жертвы, разрушения… Вторая жизнь любви — страдания, муки… Впрочем, я повторяюсь, заговариваюсь. Волнуюсь, видно, — как-никак, а новые отношения. Новые связи, знакомства, чувства всегда обезоруживают и (далее зачеркнуто).

P.S. Как ты могла? После всего, что было, после того, как… Нет, я не могу просто в это поверить. Гриша пишет, что это серьезно настолько, что лучше мне сдохнуть. Ты что, и правда хочешь моей смерти? Если не любишь, значит, умри? Или, вернее, если ты разлюбила, значит… Нет, я не верю. Не верю! Мы все делаем ошибки. Совершаем их с каждым вздохом. Ты не можешь. Ты должна понять, простить. Семьдесят семь раз простить. Я грешен, ты грешна — одумайся, прошу тебя.

P.S. Когда высыхает море, случается экологическая катастрофа на планете. Когда засыхает на солнце лужа, появляется пар, который мгновенно исчезает. Болото привлекает комаров и прочую дрянь. Я выхожу замуж. А про ту ночь (ты почему-то называешь ее «день») — что ж, кому-то море, кому-то болото, кому-то небо, кому-то… Ну так вот, про ту ночь. Я сказала, сказала честно, что сидела над тобой, смотрела, как ты спишь, слегка поскрипывая зубами и издавая кучу других звуков, и увидела комара. Он сел на твою шею, потную, липкую, волосатую, и впился в твою плоть. Я видела, как он набухает от крови. Твоей крови. Ты пошевелился, комар отлетел и…Он попытался сесть мне на плечо. Он коснулся лапками, и меня передернуло, мне стало противно — ведь он сидел на тебе, в нем была твоя кровь, и если бы он после тебя впился бы в меня, и наша кровь смешалась…Кто-то, может быть, и был от этого на седьмом небе — любовь ведь не брезгует, и это даже романтично: слиться кровью друг друга в насекомом. Кто-то, но не я. И не потому, что ты был мне противен, нет. Просто, наверное, я чувствовала, что ты… Ты, как этот комар, впитав нас — меня и Гришку — использовав нас, напившись нами, соединил несоединимое. Кто для тебя я — сделавшая тебя мужчиной? Кто для тебя Гриша — бывший тебе другом? Кто для тебя ты? Ты сам не понимаешь. Ты жертва, я поняла. А в Лондоне комары, но во время дождя они не летают, прячутся. И до неба им далеко. И в Сахаре есть комары, но только в тени. На солнце же, в жару…Ну если только в растрескавшейся земле, там, в темноте…

P.S. Я обещаю!

P.S. Спор спору — рознь. Я не хочу быть перед кем-то в долгу. Пускай победит дружба.

P.S. Повторяю, я обвиню тебя. В предсмертной записке я напишу твое имя. Ты убила меня. ТЫ УБИЛА МЕНЯ. Тебя замучает совесть. Ты тоже будешь несчастна. Ты тоже не сможешь жить и пойдешь за мной. А там мы и поговорим, с глазу на глаз, перед оком Господа Бога. Я все больше начинаю верить в Бога, в то, что все это его рук дело. И письма наши — все для него. Это новое Евангелие, Евангелие от нас! Мы же святые, подумай! И присоединись. Может, с нашей смертью в жизнь придет понимание, придет любовь. Повторяю, я обвиню тебя. Соглашайся.

P.S. Хватит, одумайся! Я со многим согласна, но… Одумайся. Я готова прекратить писать первой, только выбрось эти мысли, пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА!!!

P.S. Я назначил дату. Повторить?

P.S. А помнишь, как ты вложил мне в ладонь подснежник и сказал, что этот первый цветок нашей весны пробился на свет только ради меня?

P.S. Что? Ты не выходишь замуж? Как же так? Сожалею. Но зачем ворошить пепел, прошлое было, и баста! Мы все уже давно решили и сказали. А с Гришей это ты зря.

P.S. Неужели ты умерла? А жила ли? Помнишь историю про комара? Не смешно ли? А про небо Лондона — помнишь? А дождь в Сахаре? Я все помню. Память — хорошая все-таки штука, но жить ею одной, жить воспоминаниями как-то мертво. Будто ходишь по кладбищу, читаешь таблички надгробий. Вот я и хожу, и всматриваюсь — а вдруг увижу знакомый овал, знакомые имя, фамилию… Где ты, ау? Отзовись, напиши. Жду.

P.S. Это уж слишком. Слишком. Слишком. Ты же не прервала переписку. Ты же не можешь проиграть пари. Или ты настолько дура?!

P.S. Трудно одному!

P.S. Где ты? Гриша с тобой? Я больше не выдержу! Я устал. Я проиграл, слышишь? Слышите вы все, и Бог в том числе! Я проиграл! Только напиши! Я… Я прошу тебя. Я повторяю, я проиграл! Я ПРОИГРАЛ! Я ПРОИГРАЛ! Я ПРОИГРАЛ!

P.S. Я проиграл. Только напиши.

P.S. Я проиграл.

P.S. Я проиграл.

P.S. …

25, 28 декабря 2003г.