Она танцевала. И чаще всего она танцевала тарантеллу. В черной ночи сотни раз.

Она пела. И чаще всего она исполняла песни народов северной Африки. Песни черного континента сотни минут.

А еще она была моей женой. Холодной и колючей, как Оймякон. Жестокой и расчетливой как Елизавета Батори. Надменной и непреступной как водопад Анхель.

Но, тем не менее, я любил ее, любил такой, какая она есть.

В тот день врач приговорил меня к пожизненным мукам, сказав, что у моей жены раздвоение личности. Хотелось если не рыдать от безысходности, то хотя бы задушить собственными руками этого жалкого докторишку. Месяцы, годы, бесконечность были потрачены на лечение, и в одночасье все это оказывается пустым и ненужным.

Я ненавидел весь мир, свою жену и себя, за то что не получил счастливой спокойной жизни.

Каждую ночь моя Анна превращалась в добрую и ласковую девушку. Но и каждую же ночь она спешила жить. О, как она торопилась увидеть весь мир, как страстно она желала познать все духовные удовольствия. А что же оставалось мне? Я ездил за ней, как комнатная собачка, спал по два часа в день, а то и вовсе обходился без сна — лишь бы видеть Анну счастливой и улыбающейся.

А днем моя жена вновь становилась самой жуткой стервой на планете. Устраивала скандалы, пытаясь вспомнить, зачем мы приехали в тот или иной город. Била об меня посуду и величественно улыбалась всем богатым снобам, которых в огромном количестве водилось на светских раутах.

Я хотел смерти всем, кого она целовала, своей жене и себе, за то что бог послал все эти жуткие испытания именно мне.

И в один из тех ужасных дней я решил сам изменить свою жизнь. Мне больше не хотелось мучиться, по ночам видя свою Анну и не имея возможности почувствовать жизнь вместе с ней.

В моей голове созрел простой до безобразия план — если уж она как-то заболела раздвоением личности, то и у меня получится. Так я решил сойти с ума…

Я решил «найти самого себя». Методично, час за часом я задумывался над течением времени, над собственным изменением, над тем, кто все-таки размышляет — я сам или мой внутренний дух, над тем, как другие люди видят окружающий мир — так же как я или как-то по-другому…

Я научился зажигать. Зажигать звезды вместе с ней. По тысяче на темном небе.

Я научился танцевать. Танцевать ее тарантеллу. Тысячи раз в темной ночи.

Я научился петь. Петь свои песни без нее. Исполняя их бесконечно…