Валерий Ковалев — КРАСНЫЙ ПАРТИЗАН

Мой дедушка Федор Тимофеевич с детства никому не покорялся. В пятнадцать лет ушел из родной деревни на Могилевщине с бродячими портными, через год вернулся с гармонью и, не дойдя до родной хаты, сел на околице и стал наигрывать девчатам. Моя прабабка, его мать, вышла за деревню и испортила праздник, разбив гармошку о пенек. Федор ушел из деревни навсегда и даже не оглянулся. Началась война с японцами, и тридцатилетний портной стал на защиту Порт-Артура. Потом служил в Китае, остался жить в Харбине, и рано овдовев, вернулся в Россию накануне семнадцатого года. Женился на молодой вдове с двумя детьми и в пятьдесят лет стал отцом в четвертый раз — так появился на свет мой отец. В годы революции дед стал красным партизаном и воевал в далеких саянских горах с колчаковцами, защищая свою родню и родителей, которые перебрались к этому времени в Сибирь за счастьем и построили деревню Покровку на реке Кунгус в сотне километров от Канска.

Как-то дед был в разведке в Канске, жил у своей новой жены и проворонил приход поезда с бело-чехами. Успел выбежать в нижнем белье во двор и спрятаться на дальних огородах в стоге сена. Так двое суток и простучал зубами от холода и страха. Чехи постреляли всех, кого поймали, часть людей повесили на вокзале на фонарях и отбыли дальше на запад или восток, грабя местное население.

Еще шестнадцать лет дед проработал на железной дороге, состарился и не заработал даже пенсии от государства: не было стажа. Но после войны с немцами ему стали платить за погибшего сына шестнадцать рублей пенсии.

У деда была кормилица — ножная швейная машина «Зингер», которая могла прострочить кожу трех овчин сразу, и дед шил полушубки всем уцелевшим красным партизанам, всей родне и всему милицейскому и налоговому начальству города Канска. Начальству шил бесплатно.

Заработок он отдавал бабушке, но настриженную с овчин шерсть и сшитые кожаные рукавицы из овчины относил на барахолку и там продавал, чтобы выпить свою законную четушку, т.е. 250 граммов водки: привычка у него была еще с японской войны — пить по воскресеньям и праздникам.

В возрасте восьмидесяти шести лет он был задержан двумя молодыми сотрудниками милиции и при задержании оказал сопротивление. К бабушке прибежали престарелые подруги с рынка и сообщили о происшествии. Опытная бабушка помчалась с двумя паспортами на рынок в отделение и вовремя. Дед не сдавался и унижал сотрудников тем, что кричал о том, что он красный партизан а они … и сравнивал их с собачьим дерьмом. После проверки паспорта изумленные возрастом и напористостью деда сотрудники попросили его идти домой, и дед не стал сопротивляться. Синяки у стариков сходят медленно, но вот водка творит чудеса — она рассасывает тромбы. Последний раз дед выпил в 1966 году в Рождество и попрощался с родными. Надел военный китель — подарок сына — и прилег на свой дощатый топчан. Ушел тихо — даже не заметили , шесть лет до ста не дотянул.