Он плыл, словно призрак в ночи,

Предавши себя забвению,

Словно кричащий: «Молчи!»

Он проклял слова и прошлое,

Чтобы не резать ими себя,

Вычеркнуть образ: пошлое,

Грубое, мерзкое это дитя.

Которое жило лишь инстинктами,

Удовольствием, сексом и грубостью,

Жизнь проживало, словно минутами,

Не общаясь с лаской и робостью.

Но теперь это кануло в Лету,

Освободив чувства из клетки,

Распустив, словно заветы,

Своей смерти зеленые ветки.

Ведь всегда так получается —

Мы живем и не знаем, что делаем…

После жизни… потом… открывается

Осознание общности, целости.

И теперь он живет вне времени,

Как поток энергии — в целом,

Словно мёртв и жив одновременно,

Как цвета — черный и белый.

Его шаги утопали во времени,

Растворяясь, как яд в воде,

Он и был, и не был в забвении,

Словно сон… забытый во сне…