сегодня, нет, вчера, меня приперли к стенке,

мне сказали, что я— ленивый,

мне сказали, что я— плохой автор.

и, если я не дорисую

эту черноволосую сволочь

прямо сейчас, то...

и я нарисовал,

нарисовал эти волосы, глаза,ремешки,

эту едва заметную ухмылку.

большой формат тянет на дно,

рейстлин тянет на дно,

ехидность его прилипла ко мне,

а безнадежность стала ярмом.

все слова рано или поздно оборачиваются против тебя

и, все же, никому нельзя верить.

только тенью за правым, нет, левым плечом,

стоит этот чертов ехидный чистильщик-

из тех, кого хочется звать мороком.

сердце мое, мы ведь прокляты?

сердце мое... дух писательства,

подобный мыслям Кафки,

я не могу остановится,

это ведь сродни дыханию...

безнадега

и тщетность

каждого слова,

как фонарь,

нависший над темной дорогой.

боюсь оступится.

боюсь, что меня

станет слишком много.