Ни проблеска, ни звука, ни намёка.

Забилась в угол, скрючившись душа—

Ей и сейчас всё так же одиноко.

Рвёт кожу туго стянутый пучок

Волос, узлом сплетённых на затылке.

Вздох— глоток, густая пустота

Течёт по венам и вырывается

На выдохе потоком.

Ложится на лицо росой,

Холодным липким потом.

Бездонный ужас мысли разбросал,

Им нет пристанища и не найти приюта—

Всё спуталось в причудливый клубок,

Узор ложится сутрой.

Сползает медленно покров

Той, в чьих руках,

Что было, есть и будет.

И сердце, вырвавшись, дрожит

Тетраксисом на грани круга.

Ганлины с визгом рвут клубок,

Смех Эрлика-Чойджала-Яма

Режет мысли,

Свивая в плеть, зажатую в руках

склонившихся покорно Саба.

Рёв разъярённого Быка

Набатным эхом с колокольни,

Сливаются все голоса

В одном вселенском хоре.

Сдирая кожу с рук,

Сцепившихся в мольбе, растёт цветок,

Сбирая в чаши лепестков

Всю муку и печаль Вселенной.

Пролившись по губам,

Жизнь наполняет вены

Кровью, вином облитая душа

Рождается Орлом из Скорпиона.

И слабый свет

Забытого рассвета

Играет в капельках росы,

Покрывшей тело. Всё позади.

Играет в капле луч дугой,

Которая начало круга.