свисают по краям моего лица

волосы сплошь в беспорядке,

а в глазах— вина.

а в глазах сына Лаэрта

плескалась бессмертная скука.

а в руках сына Лаэрта-

два обломка бывшего лука..

две мои самые длинные прядки,

растрепанный хвост на макушке..

сам с собою играл я в прятки,

сам с собою играл в кошки-мышки..

а с листа моего альбомного

мне в глаза смотрят глаза..

а с лица моего неуемного

черным проблеском лепестка

черного-черного лотоса

так и не вытащенные с глазниц глаза..

глаза пьяницы несостоявшегося

и состоявшегося палача.

две мои самые длинные прядки

закрывают мое лицо-

сам с собою играю я в прятки-

сам с собою-вот и все..

вот и вся моя глупость,

вот и вся моя состоятельность,

вот и вся моя мера жизни-

собралась в морях крови,

что я выпустил с глупой улыбкой

изо всех, кто был мне дорог.

изо всех, кто был мне дорог-

красота так идет людям

пусть и нарисованным на бумаге..

пусть и все это-сплошь и рядом морок..

пусть.. а надо, чтоб было иначе?

если и надо, то так не будет-

сам себе я назначу казнь,

сам себе я буду палач,

сам себе-и вира, и нож..

оттого, что не мог сказать

сам себе я слова "не трожь"-

иногда по ночам меня

разбирает безумная дрожь..

сам себе я палач и закон

и нет кары безумней, чем та

что назначил себе я сам-

свершена, ох: свершена...

две растепанные прядки-

как улыбка в сфере времен.

мысли все в беспорядке-

я безумен или умен?..