Конечно, сны бывают разными, но читатель заранее и практически подсознательно, ожидает складной рифмованной лирики с возможной схемой романтики. И вот он начинает читать:

мой сон ебал бессонницу

он болен был и вял

нерадостно мял груди…..

Прежде всего, по крайней мере для меня, можно сразу же уловить звуковой и образный контраст между словом «сон» и приведенными выше строками. Момент контрастного эпатажа? Ход? Спонтанная вариация? Пусть читатель решает сам, если конечно есть желание думать. Мы свободны в своем выборе.

Кто-то моментально бросит читать, решив, что наткнулся на очередную пошлятину или желание автора привлечь к себе внимание. Таким образом, это стихотворение сразу же отсекает часть тех читателей, кто не привык к подобным текстам, это важно. Стихи не для всех? Возможно. Но дело сделано, остаётся лишь та категория читателей, кто обязательно дочитает до конца. И даже те, кого шокировало начало, могут из чистого любопытства войти в число тех, кто, как и я, пустился в путь.

Можно также предположить следующую реплику от читателя – зачем нужна столь жесткая начальная подача? Ведь можно заменить наиболее жесткие слова на менее вызывающие. Нет проблем давайте попробуем. Ну, например:

мой сон насиловал бессонницу

он болен был и вял

Вроде бы тоже самое, но характер и стиль стиха моментально меняется, да и разница между словами «насиловал» и «ебал» уж слишком большая и неоднозначная.

Но это только начало. А дальше мне видится следующее – декольтированный накал, мощнейший эмоциональный всплеск, буйство откровенных образов и надрыв.

Перечитав это стихотворение, я поймал себя на мысли, что если обычного человека запереть в очень тесной комнате, включить яркий красный свет, а из динамиков громко пустить звук железа по стеклу и продолжать это несколько часов, то именно это ощущение лучше всего подойдет для описания.

и бить наотмашь так – чтоб не она –

чтоб все вокруг кричало

о том

как корчится в неразрешимых родах –

сознание

(вперед бессонницей выходит

недоношенный младенец)

его структура невесома,

конструкция немыслимо опасна

вот пара всхлипов и увечий

и он уже готов отдать себя, как агнец – на закланье…

Так что же появилось на свет в таких мучениях? Чему принесена жертва? Стремление вырваться или забыть, как правило, сопровождается изысканной болью во всех суставах, этой боли можно отдаться, можно смаковать, а можно просто кричать. И, казалось бы, столь безудержное стремление освободится любой ценой, такая обнаженная экспрессия….. но свобода мнима, вся суть (на мой взгляд) непосредственно в боли и в желание об этом рассказать и рассказать именно так, тихим криком и громкой эмоцией:

она кончала им, она бросалась под колеса комы

она блевала им

разбрызгивая с кровью сгустки

не переваренных видений

она его убила

своим слепым презрением

но через сутки

носила вновь

под рвущимся от ненависти сердцем

сон

Финал роскошный и вполне честный, это вообще очень откровенное и смелое стихотворение, построенное не на стройных рифмах, а на яркой музыке образов, нам предложено пройти по самому краю, по звенящей нервной струне, без напыщенной фальши и избитости чувств. От фрагмента к фрагменту ощущения все сильнее и сильнее. Возможно, что это делалось абсолютно сознательно, как ход, но лично у меня сложилось впечатление, что нет. Такое выплескивается спонтанно, а иногда и очень неожиданно для автора. Возможно, я увидел в этом стихотворении то, чего здесь нет и в помине, может быть и так, но я вправе воспринимать и чувствовать так, как я хочу, я могу получать именно то, для чего я вообще читаю, пишу, размышляю. Я играю в варианты. Где-то, между всплеском боли и эмоциональной рвотой, я могу придумать новую форму одиночества, создать иллюзию скандала, нервного плеса, необычности сюжета, любви и катастрофы века. Именно в таких лабиринтах я и ищу вдохновение. Не всегда, конечно, но очень часто.

Автор сказал мне, что это бред, а я ответил, что нет ничего продуманнее бреда. Это один из вариантов искренности. Бред, это скорее мои прозаические вставки в данном тексте.

Я лишь слушаю музыку и иду по тропе.

P.S. Данная миниатюра написана после уведомления автора и с соответствующего разрешения.