eve — [Дневники в Белых Стенах]

Сама не знаю, что со мной происходит. Сумасшествие какое-то. Плакать хочется, умереть — ещё больше. Он не звонит.

Почему? Потому ли, что я вчера сказала ему, что ухожу? Да, я решила бросить Его. Сама себе не могу объяснить природу этого ужасного поступка.

Теперь вот лежу в постели. Наверное, стоит покончить с собой. Это будет всего лишь логичным завершением нашей истории...

Но маму жалко. И сестёр. Они без меня ничего не могут, и так любят, так любят… мама сказала мне вчера, что, не будь меня на белом свете, она б давно уже с ума сошла. Верю ей с трудом, чего только не наговорят люди, повинуясь минутным порывам, но на душе светлеет, как вспомню.

Ах, зачем я всё время думаю о Нём? Ничего не понимаю… зачем-то наклеила Его фотографию, обвела в рамочку, и вокруг набросала всевозможных сердечек. Правда, они чёрные, но другой ручки не было.

Иногда мне начинает казаться, что живу я в каком-то страшном сне, в ночном кошмаре. И никак не могу проснуться. Я тру глаза, я могу выдавить их, но боюсь боли.

2 апреля 2005 года.

Не покидает ощущение нереальности происходящего.

Вернулась к Нему. Счастлива, но что-то гложет. Никак не могу понять, что за странное такое чувство: вот сейчас, прозвенит будильник, и я проснусь…

Кажется, все мне врут.

Я не красавица, так почему Он со мной?

Никто не может объяснить, да я особо и не спрашивала. Он и вообще понимает не больше моего. И всё это похоже на ложь.

Гуляла с Дженни. Почему, ведь её зовут Женя? Я не могу звать людей по их именам, я не могу…имена — это что-то такое лживое, старо, как мир.

И больно. Ах, всё это очень больно.

Кто б смог мне всё объяснить?

Никто. Нет, никто не может…

4 апреля 2005 года.

Сегодня хотела сжечь дневник. Но рука не поднялась. Я не могу — строчки слишком много знают, и понимают… уж побольше, чем я, чем они все… эти страшные, лживые люди…

Сегодня с утра померещилось, будто у меня в спальне стены белые, и потолок высокий. И пахло как-то странно. Лекарствами, что ли…

Я в зеркало посмотрела, а там — урод какой-то. Щёки впалые, под глазами синяки. Даже вскрикнула.

Он не приходит. Я скучаю. Звоню ему каждый час, говорит, очень любит, но занят. Чертовски занят — так Он говорит.

В квартире пахнет дешёвыми лекарствами. Я думала, мне снится, долго тёрла глаза, но не проснулась. Опять не проснулась. Значит, не сплю.

И запах мне не мерещится.

5 апреля 2005 года.

Гуляли с Ним. Как же сердце бешено колотится, когда я Его держу за руку!

Но утром, вставая из постели, опять увидела стены белые, а не с моими обычными обоями. И урод в зеркале — похоже на меня, но зеркало в ванной показывает по-другому. В этом проклятом мире даже зеркала врут! И они в первую очередь.

Он посвятил мне песню, у его группы концерт в будущую пятницу. Надеюсь сходить.

Сегодня М. сказала мне, что я похудела. Я не верю ей, как, впрочем, и другим.

Но урод в зеркале не даёт мне покоя, стоит задремать в автобусе по дороге в школу — и он тут как тут. Даже плакать хочется, так это глупо и страшно.

Кому скажу — подумают, что окончательно сошла с ума, и упекут в комнаты…

Не хочу.

Может быть, расскажу Ему, но это вряд ли. Ему незачем лишние тревоги, ему надо репетировать.

7 апрели 2005 года.

Сегодня воскресенье, и в школу я не пошла.

В постели лежала долго, никак не могла проснуться. Замучил кошмар — будто руки связаны, и какие-то страшные люди в белых халатах говорят со мной. И белые стены.

Попросила маму сменить мне занавески, открыть окно. Сегодня тепло. А от этих занавесок в комнате полумрак, и кажется всякая чепуха.

Урода в зеркале нет, я даже вроде и скучаю. Привыкла к нему за эти дни.

11 апреля 2005 года.

Я сошла с ума. Нет никаких сомнений.

В комнате — белые стены, потолок высокий, без люстры.

Урод в зеркале скалится, когда я пытаюсь улыбнуться.

Мамы нет. Я зову её, но всё, что у меня осталось, это мои дневники. В комнате пусто, и больше никого нет. Только кровать и зеркало.

12 апреля 2005 года.

Я теряю счёт времени. Не могу избавиться от этого наваждения — комната с белыми стенами и урод в мутном стекле зеркала. Я не уверена, что это стекло. Больше похоже на какой-нибудь пластик.

Вообще, всё начинает напоминать мне камеру дурдома, они, я уверена теперь, именно такие.

Всё, что осталось от дома — это неясные тени в белом, и желание проснуться.

Я живу в этом кошмаре. Всё мне снится?..

14 апреля 2005 года.

Может быть, меня украли? Я пробовала кричать. Приходят какие-то тени, и я засыпаю. Я думаю, меня украли.

Но зачем? Может быть, перепутали с кем-то, у кого много денег?

Хоть бы уже убили меня…

Скучаю по Нему. Но тени со мной не говорят. Они только грозятся отобрать дневники, если я буду буянить.

Зеркало сняли — урод стал звать меня по имени.

17 апреля 2005 года.

У меня кончилась ручка, и мне дали карандаш.

Эти тени, они ничего не говорят. Но с каждым днём — всё чётче.

Я вижу уже, что на них — белые халаты.

Я сошла с ума?

18 апреля 2005 года.

Я уже не различаю времени, в спальне почему-то пропали окна. Я написала его имя на этих белых стенах. Тени пригрозили, что, если я повторю свой хулиганский поступок, у меня отнимут дневники.

Я уже ничего не хочу.

Только снится Его лицо. Как Он там, без меня…

Как там мама? Как сестрички?

Прошу обратно зеркало. Поняла, что урод в нём — это я и есть.

Страшно, плакала много.

20 апреля 2005 года.

Вынести этого больше не могу.

Вчера ударилась головой о стену. Очень старалась, но даже крови нет.

Меня никто не крал.

Я просто сошла с ума.

Я не удивлена, это было ожидаемо.

О Нём думаю всё меньше, больше — о том, как бы себя убить. Невыносимо среди этих белых стен.

И запах лекарств… меня пичкают чем-то, я сплю много, и даже не уверена, что сегодня 20 апреля.

Может быть, уже июнь?

26 апреля.

Приходил какой-то в очках и белом халате.

Внимательно прочитал мои дневники.

Мне уже всё равно, пусть делают, что хотят.

1 мая 2005 года.

Тени уже больше не тени — это люди в халатах. Они странные, всё больше пугают меня.

Как ем, что ем — не помню. Но что кормят, знаю точно — утром вырвало какой-то бурой массой.

Если б не кормили, не рвало бы.

3 мая 2005 года.

Жить так больше не могу. Пыталась заколоть себя карандашом. Всё ещё боюсь боли, поэтому ничего не вышло.

Хорошо, что зеркало когда-то давно сняли, я бы сейчас испугалась своего отражения.

Эти, в белом, отобрали у меня карандаш.

Хорошо, что я догадалась сначала отломить половинку, и спрятала её в подушку.

5 мая 2005 года.

Я уже и не помню, с чего всё началось.

Стены исписала своим именем, чтобы не забыть. Я Камилла, Камилла, Камилла…

Но что-то уже путается в голове…

14 мая 2005 года.

Белые отобрали у меня половинку карандаша.

Я отогнула край ногтя, пишу кровью.

Всё больше сплю, и часто тошнит. Рвёт чем-то красным.

17 мая 2005 года.

Очень хочется спать…

Ранка под ногтем заживает, приходится снова её бередить, что бы было, чем писать. Болит очень, но если я прекращу писать, я окончательно сойду с ума.

19 мая 2005 года.

Всё больше сплю. Эти, в белом, дают мне какие-то таблетки.

Они стали со мной разговаривать.

Я спросила, сколько это длится.

Белые долго смеялись. Кто-то сказал:

— Всю твою грёбаную жизнь.

Я плакала, потому, что не знаю, верить им, или нет.

Я же помню маму, сестричек и Его. ТАК не было всегда.

Потом спала. Они опять мне что-то вкололи.

22 мая 2005 года.

Мне больше не кажется, что я сплю. Наоборот, всё на удивление чётко.

Может быть, они и правы, и моя жизнь всегда была такой. Я просто спала… и теперь…

23 мая 2006 года.