Которые в пророчестве волхвов,

Судьбы его уже открыт покров,

И с молоком впитались семь грехов.

Еще ступив тропой неломаных берез-

Вокруг полно лукавых глаз сверкают,

На всех тропинках к исполненью грез

И душу теребят, и сердце пеленают.

Седая алчность за сребром толкает,

Гордыня пелену в глаза бросает,

А зависть желчью черною внутри вскипая,

Своим дыханьем разум отравляет;

Когда же меркнет свет тропинки той-

То складок молнии уж бороздят чело,

На нем темнея тучей гнева грозовой,

И сжаты зубы так, что скулы повело.

Судьба, однако, выбор осталяет-

Маммонова котла снимает пробы,

Медовым блудом по губам его стекает,

Но не наполнить никогда глубин утробы.

Вот так неслышно мимо годы пролетают

И дней разнозеркальность наводня,

Грехи-термиты его душу разъедают,

В уныньи оставляя лишь трухлявость пня.