Хотите верьте, хотите нет...

От всех жизненных невзгод, я решил сбежать на дачу. Проблемы на работе, раздражающие пробки, крах личной жизни и общее недовольство жизнью, было решено оставить в пыльных границах душного города.

Взяв бутылку пива и сборник стихов Боратынского, я начал погружаться в красочные созвучия рифм и образов. Спустя десять минут, я поймал себя на том, что контраст между хандрой и миром поэзии так ощутим, что мне стало еще хуже. Повисшее в воздухе раздражение начинало выводить из себя. Еще немного и есть вероятность впасть в глубокое уныние и начать себя жалеть.

Неожиданно, неизвестно откуда, раздался голос:

— Стихи писать умеешь?

Я огляделся, но ворота были закрыты и рядом никого не было. Может показалось? Я отложил книгу и потянулся к пиву, но голос снова спросил:

— Я спрашиваю, ты стихи пишешь?

Че за бред! Я встал и еще раз огляделся — никого! Понимая, что это по меньшей мере глупо, я спросил:

— Кто здесь?

Голос раздраженно ответил:

— Хватит вертеть башкой! Вы, люди, такие одинаковые! Вечно смотрите прямо перед собой и вверх, а то, что у вас перед носом не замечаете. Вот так, вы и проходите мимо всего важного и интересного, а потом еще и ноете — все плохо, я так несчастен и так далее.

Я посмотрел вниз и замер от удивления. Передо мной на задних лапках стояла маленькая черепашка! Одной лапкой она опиралась о край моей беседки, а в другой держала какую-то толстую книгу. Я потрогал лоб, но температуры не было. Черепаха положила книгу на траву и достала из кармашка на панцире пачку сигарет.

— Ну вот, сигареты кончились. Дай закурить.

Я сел в кресло и совершенно растеряно спросил:

— Ты куришь?

Черепашка недовольно пробурчала:

— Не тыкай бабушке! Мне сто сорок лет! Что за манеры, фу.

Я смутился:

— Простите, Вы прекрасно выглядите, я просто не совсем… так вы курите?

— Да-а-а, льстец из тебя никудышный! Значит то, что я разговариваю, тебя не удивляет, а моя старая женская слабость к курению, вызвала, я вижу, неподдельный интерес. Хотя чему я удивляюсь, ваш вид вообще довольно бестолковый.

Я достал из пачки сигарету:

— Вам прикурить?

— Надо же, какая галантность! Что ж, сделайте одолжение.

Прикурив, я присел и протянул сигарету черепашке. Сделав глубокую затяжку, она сказала:

— Садись. Я к тебе по делу. Меня зовут Люся, а тебя?

— Сергей.

— Пока, не могу сказать, что мне очень приятно, а дальше посмотрим. Ну так что, стихи писать умеешь?

Я немного растерялся, но все-таки ответил:

— Пробовал, но у меня плохо получается.

Люся фыркнула:

— Можно подумать, с прозой дела обстоят лучше! Читала я твои опусы, надо сказать, весьма посредственные. «Дневники Албанской Черепахи» еще ничего, но все же тема черепах раскрыта неполно. Чувствуется нехватка материала и перебор с алкоголем.

Почувствовав укол обиды, я попытался оправдаться:

— На шедевр я не претендую, но я старался.

— Ладно, ладно, успокойся. Хотя на самом деле, писатель не может полноценно расти без конструктивной критики. Значит со стихами проблема? Жаль.

Я вздохнул:

— Мне сейчас уж точно не до стихов.

— Да, вижу ты совсем раскис, что, девушка бросила?

— Все вместе.

Черепашка махнула рукой:

— Плюнь! Мне бы твои проблемы. Только не надо говорить, что я ничего не понимаю в любви. У меня уже внук растет.

Люся взяла в лапки книгу, которая оказалась альбомом и раскрыв ее, протянула мне:

— Смотри, вот такой он сейчас.

Щелк!

— Его зовут Сеня, больше всего, он любит надувать мыльные пузыри. Он переворачивается на панцирь и когда пузыри лопаются, то брызги щекочут ему пузико, он смешно дрыгает ножками и смеется. А у вас дети любят пузыри?

— Ну, как сказать, они сейчас больше в компьютерные игры играют.

Люся обхватила голову руками:

— Куда катится мир?! Где воздушные змеи, куклы, солдатики?! Что стало с людьми?

Я кивнул:

— Время сейчас другое.

Черепашка строго посмотрела на меня:

— Время, молодой человек, всегда одинаковое. Меняются только люди. Так моя бабушка говорила. Кстати, вот она.

Люся перевернула страничку альбома.

Щелк!

Я улыбнулся:

— На Вас похожа. У меня тоже есть бабушка. Только она не в Москве живет, я ее уже давно не видел.

— Плохо! С бабушками нужно видеться как можно чаще. А вы, люди, сидите в четырех стенах, да еще и заборы строите. Посмотри на свой участок, нет, ты глянь, забор такой, что олень не перепрыгнет! Отгородился от мира и радуешься? А кто вообще тебе сказал, что это твоя земля?

— Ну, не знаю. Я эту землю купил.

— А тот у кого ты ее купил?

— Ему государство дало.

— Государство?! Интересно, а почему это ваше государство решило, что земля леса и реки, принадлежат ему? А о нас вы подумали. Жили себе, жили и на тебе, кто-то решил развернуть строительство! У меня есть знакомый крот, он директор брачного агентства, так вы его до инфаркта довели. Работал себе Семеныч, работал и бац — прямо над ним бетонный фундамент! И слово то, какое страшное — ФУН-ДА-МЕНТ! Ужас! Пришлось Семенычу под муравейник перебираться. А там не жизнь, а дурдом! Муравьи носятся табунами, топают, у них там одни грузчики и курьеры работают. Семенычу на голову постоянно земля сыплется! Безобразие! Бизнес приходит в упадок, а ведь он был очень даже солидным кротом, смотри.

Щелк!

Признаться, смотреть альбом мне было очень интересно, я даже перестал удивляться происходящему:

— Да, почетный крот, сразу видно — деловой.

— Не то слово! Во, Нюрка с Васькой, до сих пор ему благодарны.

— А Нюрка и Васька, это кто?

— Ёжики. Он их позапрошлой осенью познакомил, смотри.

Щелк!

— Не пара, а загляденье. Всю осень и зиму они встречались, а летом свадьбу сыграли. Детишки у них — близняшки, в общем живут душа в душу. Сейчас покажу.

Щелк!

— А вот и детки!

Щелк!

Люся вздохнула:

— Знаешь, ежики, они ведь страшно влюбчивые и застенчивые. Вот например, есть у Васьки брат, Кузя. Так он влюбился в ежиху Татьяну, с соседней поляны. Три года к ней подойти боялся, а когда за ней другой еж стал ухаживать, так Кузька совсем от горя голову потерял. Сначала пил сильно…

Щелк!

— Потом связался с дурной компанией, курить начал….

Щелк!

— В общем, все было. Но Танюха обратилась к Семенычу и он, подстроил их встречу. Сейчас, Кузка с Танькой в медовый месяц отправились, на дальнюю земляничную лужайку. Семеныч, кстати, и мою дочурку с мужем свел, я сначала сопротивлялась, ну, как и любая мать, а потом посмотрела и поняла — подходят они друг другу, смотрятся как одно целое, вот глянь.

Щелк!

Я засмеялся:

— Да, красивая пара!

— Попробовал бы ты сказать что-то другое!

Люся звонко рассмеялась и пнула мою ногу.

— Сейчас они за продуктами уехали, теперь месяца два их не будет.

Я удивился:

— А почему так долго?

— Так ведь все из-за вас, людей! Все участки заборами огорожены! Глянь, у тебя яблоки и ягоды на земле валяются, гниют, а нам приходится черти куда ползать, не стыдно?

— Мне стало не ловко:

— Так я ведь не от вас отгородился….

— Вот-вот, от таких же людей! Живете и даже не знаете соседей!

Чтобы как-то перевести разговор, я лукаво спросил:

— А что, Семеныч и вас с мужем познакомил?

Черепашка кокетливо улыбнулась:

— Да прям! Я такой невестой была, что за мной все самцы бегали! Какие подарки дарили! И бусы, и браслеты, яблоки и грибы прямо мешками тащили! А я, полюбила самого скромного и робкого, уж очень он мне приглянулся. Тихий был, романтичный и небогатый. Однажды, он мне цветок принес, да так смутился, что забыл отдать. Это так смешно было, что я его сфотографировала, смотри.

Щелк!

— А после свадьбы, он знаешь каким бравым стал, ух! Только держись! В подводники пошел служить. Бобровую плотину штурмом брал! Смотри какой герой.

Щелк!

Я уже веселился во всю!

— Да, красавец!

Люся закрыла альбом:

— Вот так вот! Ладно, заболталась я с тобой, а меня там внук дожидается. У кого же мне стихов найти, Сеня страсть как любит стишки про черепах.

Посмотрев на меня грустными глазами, Люся попросила:

— Может поищешь? Ну хоть маленький стишок, хоть один.

Неожиданно, я почувствовал, как по всему телу разливается что-то очень доброе, я начал улавливать в воздухе запах детства.

— Подождите, кажется я что-то помню.

Я побежал в дом. Сев за стол, я взял лист бумаги, карандаш и написал:

Черепаха.

На день рожденья Крокодил

Черепаху пригласил.

Угощал её вареньем,

Сладким чаем и печеньем.

Черепаха улыбалась

И немножечко смущалась,

Ей хотелось знать ответ:

Сколько ж Крокодилу лет?

Моя память творила чудеса! Я вспомнил еще!

«***»

Черепашка! Черепашка!

Первый раз она, бедняжка,

очутилась под дождем.

— Мама! Кто стучится в дом?

Рубашонка!

У черепашонка костяная рубашонка.

Нет прочнее рубашонки, хоть носи её сто лет!

Шили эту рубашонку своему черепашонку —

чере — мама,

чере — папа,

чере — баба,

чере — дед.

«***»

На часок мы зашли

К черепашке.

Черепашка подала

Чайник, чашки.

Поползла потом к соседке

За чаем.

Что-то долго

Мы хозяйку

Ожидаем.

Закончив писать, я взял баночку из под краски и сделав мыльный раствор для пузырей, плотно закрыл крышкой и вернулся к Люсе:

— Вот, возьмите, тут немного, но на первое время хватит, а если будет нужно еще, то приходите. Да и просто приходите, в гости. И внука Вашего берите с собой и ежиков!

— Да? Ну ладно, спасибо, придем. А теперь, возьми меня на руки и перенеси через забор, а то мне путь не близкий.

Я хотел взять Люсю под панцирь, но черепашка предупредила:

— Эй, только под панцирь не лезь, я все-таки дама! Все вы мужчины одинаковые!