Душно, как в банке, накрытой грязным обрывком тряпицы.

Души деревьев давно расклевали птицы.

Время ещё осталось, но растеклось лужицей возле ног.

В этот протухший от ожиренья мирок,

нет, не вошёл, не восшествовал, не ворвался,

просто запнулся-упал, а потом остался,

нет, не философ, не бог — резервный пророк.

В серый, пустой-бесцветно, вонючий сток

раз окунулся, вышел и, преклонив колени,

буднично, как сморкнуться, он оправдал перед светом тени,

спас, отмолил и прах отряхнул с сапог...

С самой высокой горы оценил результат и подвёл итог,

перепроверив, светит ли солнце, вода течёт ли,

яркость, контрастность и звук насколько отчётлив.

Руки умыл, отчёт написал: «Всё, что смог».