— Вальтер! Вальтер! — кто-то с жаром шепчет Петухоффу в ухо. — Вальтер же! Я знаю, ты живой!
Голос знакомый. Петухофф не в силах открыть глаза.
— Вальтер! Если ты слышишь меня, моргни или пошевелись. Вальтер! — этот кто-то лизнул его шершавым языком в щёку.
Петухофф пытается вспомнить, чей это голос. Голова почему-то ватная, как с похмелья. Он почувствовал лёгкий хлебный запах. Точно! Цыля! Это Цыля! Его кошка породы канадский сфинкс. Многие утверждали, что кожа сфинксов пахнет хлебом. И когда Вальтер Петухофф принёс домой умирающего совершенно голого котёнка, он обнюхал его от кончика хвоста до головы, но никакого запаха не почувствовал.
— Как же так, — недоумевал он в ветеринарной поликлинике. — А говорят что сфинксы хлебом пахнут!
На что ему пожилой врач ответил:
— У неё острый энтерит. Трупом она скоро будет вонять, а не хлебом. И это девяносто девять процентов.
Но Цыля выжила. Вальтер вынянчил её как ребёнка. Не спал ночами. И даже когда она выросла во взрослую, покрытую многочисленными складочками голой кожи, кошку, пахнут хлебом не стала, а тут…
Вальтер опять втянул воздух ноздрями. Хлеб. Вкусный пшеничный русский хлеб. Он пошевелил веками, пытаясь их открыть. Цыля радостно мяукнула и пошла куда-то, громко цокая когтями по линолеуму.
— Сестра! — послышался вдалеке её голос. — Вальтер Петухофф пошевелился. Из комы вышел! Капельницу меняйте и утку принесите!
— Сейчас, — лениво ответила медсестра. — Ходят тут всякие. Даже кошки командуют, — ворчала она.
Спустя час Вальтер уже оглядывался по сторонам, осматривая белоснежную палату госпиталя.
— Цыля, где я и почему?
Кошка сидела у него в ногах в миниатюрном белом халатике.
— Это госпиталь «Принцесса Грейс». Ты оказался в нём из-за того, что пошёл в обгон на девятом повороте, что в тоннеле на трассе Монте-Карло.
— Формула-1?
— Ага. Я тебе сто раз говорила: в тоннеле обгонять нельзя! А ты всё своё гнул. «Риск благородное дело». Твою мать!
— И что теперь? — спросил Петухофф. — Что врачи говорят?
Цыля подползла к лицу Вальтера. Потёрлась об щёку, покрытую щетиной, и замурлыкала.
— А теперь всё будет хорошо. Ты месяц был в коме. Профессор Яволински сказал, что если в течениие суток не придёшь в сознание — станешь овощем. Социальная смерть.
— Спасибо тебе, Цыля, — прошептал Вальтер.
В ответ она опять лизнула его в щёку.
***
Через три дня заявилась жена. Издавая каблуками дробный стук, она стремительно вошла в палату и принесла с собой мир красоты, радости и хорошего настроения.
— О! Вальтер! Ты пришёл в себя! — радостно воскликнула она и наспех чмокнула его в лоб.
«Как покойника, — подумал Петухофф».
— Это хорошо, а то говорили, что ты можешь остаться, прости, дураком на всю жизнь, — она лучезарно улыбнулась и села, закинув ногу на ногу. — Я тут апельсинов тебе принесла, кушай, поправляйся. Цылечка, отнеси пакет в холодильник, — и она протянула фрукты кошке, которая с недовольным видом унесла их из палаты.
— Что это она такая злая? Впрочем, Цыля никогда меня не любила.
— Наверно, — согласился Петухофф.
— Слушай, Вальтер, пока ты лежал в коме, я встретила человека, ну сам знаешь, жизнь на месте не стоит, идёт своим чередом.
— Догадываюсь.
— Слушай, Петухофф, я же по-хорошему, а ты опять со своими издёвками! Давай расстанемся друзьями!
— Давай, — ответил Вальтер.
— В общем, завтра или послезавтра к тебе придёт мой адвокат бумаги подписать. Ты же помнишь, что у нас брачный контракт заключён?
Вальтер помнил. Как не помнить. Вместо весны, которую сначала привела за руку в палату жена, повеяло стужей. Петухоффу стало зябко и он попросил:
— Цыля, принеси ещё одно одеяло.
Кошка уже глядела на жену с неприкрытой враждебностью.
— А подождать не можешь пока я из госпиталя не выйду? — спросил Петухофф, кутаясь в одеяло.
— Вальтер, понимаешь, тут дело щекотливое, — вздохнула по-бабски жена. — Врачи говорят, что ты опять можешь впасть в кому.
«Сука, — подумал Петухофф и закрыл устало глаза».
— Хорошо, буду ждать твоего адвоката, — тихо сказал он.
— Всё! Приём окончен, — Цыля зло сверкнула глазами. — Ему нужен отдых. Ты утомила его!
— Ну, ладно, Вальтер. Пока-пока! — и стук каблучков стих в коридоре.