Такая незначительная фича.

И что ни день — то новая любовь.

И каждая — довольно необычна.

У Буратино был шикарный нос,

И он прекрасно делал кунилингус.

Пьеро ж любил сушить девицам мозг,

Но, впрочем, долго эта хрень не длилась.

Таков был рок! Сбегали от него

Девчата все, неладное почуяв.

"Все бабы — стервы, — говорил Пьеро, —

Рука надежней — потому дрочу я!"

А был еще проказник-Арлекин,

Тот, что ходил по жизни в шмотках драных,

Он обходился даже без руки, —

Зато имел бесплатный вход в нирвану.

Курил траву, ночами гранж орал, —

Так, что кругом х*ели все соседи.

А Арлекин ходил гулять в астрал

Но возвращался всякий раз к обеду.

А был еще зверюга Карабас,

Маньяк-садист, любивший секс анальный.

(вообще, он был латентный педераст,

но это, впрочем, только между нами).

Мальвина же любила сразу всех, —

а может, никого — но суть не в этом, —

Хотелось ей и на березку влезть

И рыбку съесть, да так, чтоб незаметно.

Мораль тут в чем? Да кто ж ее поймет!

Но все ж скажу, чтобы сказать хоть что-то:

Все пацаны остались при своем,

А у Мальвины — триппер и чесотка.