Nixe777 — Тайная власть Америки. Часть 32. Назад

Позади дотлевает очаг, уже не дающий тепло,

впереди расстилается черная дорога.

Что останавливает нас? Страх?

Нет, напротив, дорога манит, завораживает, увлекает вдаль… Сомнение? Нет. Все уже решено.

Воспоминания? Нет. Они как отброшенные предметами тени, искажающие их очертания до неузнаваемости, и цепляться за них глупо. Что же держит нас на пороге?

Что не дает нас с легким сердцем пуститься в путь?..»

О. Громыко «Ведьма-хранительница»

11 марта, пятница. 12:48

Штаб-квартира ФБР. Вашингтон, Округ Колумбия

Цепкая рука на запястье — сопроводитель.

Встретились только взглядами, но даже этого много.

Развели в стороны.

Никаких слов, они не нужны.

Отзвук шагов по коридору, туда, где когда-то ютилась лаборатория. Теперь лишь пустые провалы тамбуров напоминают о прошлом.

Шаг в шаг.

Направо, вниз, еще направо.

Все ближе. Многообещающее слово «тест».

Что там? Компьютер, человек, полиграф?

Каково ощущать себя добровольно подопытным?

Стоит ли? Сомнения вечно сопровождают сомневающихся.

Темно, как в склепе, и холодно. Ощущения не из приятных, но бывало и хуже. От каждого пальца — проводок. Напротив — тестирующий. Профессионал, никаких эмоций на лице.

— Имя, фамилия.

Ответ. Скачок иглы по бумаге, датчик молчит.

Прочая ерунда. Лампочка не мигает, горит зеленым.

Глаза тестирующего под очками стреляют на поражение, губы кривятся.

— Имели сексуальные отношения с партнерами по работе?

Хочется плюнуть ему в рожу.

— Нет, не имела.

Джейк не в счет, он не напарник .

— Нетрадиционные отношения?

Фу, противно! Предупреждали, что может быть и хуже.

— Нет.

Не стоит даже касаться синхронизатора, ему сейчас не легче. Бернарду.

— Вы бы хотели?..

— Нет, нет!

Хватит!!!

— Перейдем к вашим детским годам.

Еще чего не хватало.

— Как вы полагаете, родители вас любили?

— Да.

Сейчас будет самое тяжелое. Душу выворачиваете? Не выйдет! Я готова.

— Вам их не хватает?

Глубокий вздох.

— Да.

— Вы считаете себя виновной в гибели родителей?

Сволочи, это-то как пронюхали?

— Да.

— Полагаете, вы были в силах предотвратить автокатастрофу?

— Нет, — тихо. — Да.

Вцепиться бы в подлокотники, да пальцы опутаны проводами. Датчик запиликал, первый раз соврала.

Тестирующий злорадно ухмыляется и что-то отмечает в блокнотике.

— Какие чувства вы испытывали к своему бывшему напарнику Ренару Молдену?

Отзвук:

— … Дэвиду Франку?..

Я — он, а он — это я.

— Никаких, мы лишь друзья.

Отзвук — тот же.

Возвращаюсь в свое тело. Кабинет — тот же, тестирующий — тот же.

— … Лиси Соул?

Отзвук:

— Джейн Уитти?..

Вы шутите, да?

Не шутит, злорадствует.

— Она моя лучшая подруга.

Отзвук — тот же.

А это омерзительнее, чем представлялось.

Ответ: Как бы хотелось обняться тебя. Крепко-крепко.

Ответ: Мне тоже.

Слышит ли он? Бернард.

Он — я, а я — это он.

— Вернемся к 2008 году. Вы впервые задержали преступника. Испытывали ли вы к нему сексуальное влечение?

Господи, к Гаспарду? Все что угодно, только не влечение!

— Нет!

— Приходилось ли вам нарушать устав ФБР?

А теперь стиснуть зубы и через силу:

— Нет!

Странно, индикатор молчит, зеленый.

Это ты?

Ответ: Я.

Тогда понятно, почему молчит.

Сознания сливаются и расходятся.

— Вы хотите вернуться к работе?

— Да!

Отзвук — тот же.

Кивок, ухмылка.

Надзиратель уже у двери, выводит.

Теперь только не встречаться глазами. Да и зачем? Синхронизатор работает.

За поворот.

Холодная стена за спиной, зато руки — огонь. Его руки на плечах.

— Получилось.

— Слишком просто, — усмехаюсь.

— А я бы не прочь…

— Что?

Улыбается. Иду за ним. Для окружающих мы — не знакомы. Но это лишь до кабинета Пейтона. Ему лгать бессмысленно.

— Джейн Уитти? Бернард Марбург? Проходите.

А ничего у него секретарша, хорошенькая. Ха-ха.

Это снова ты?

Ответ: Я.

Отключаюсь.

Наверно, главному хочется назвать нас агентами, по-другому не привык. Скрипит зубами, называет по фамилиям. Кивает в сторону кресел — черные, обтянутые матовой кожей. Садимся.

Смотрю по сторонам. Я тут бывала не раз. Когда-то, в прошлой жизни. Вроде, кабинет тот же, мебель та же, но сразу ясно, хозяин — другой. Все как-то незакончено, на половину: полутемно, полупусто, полузабыто…

— Мисс Уитти, — ко мне обращается за двоих, — результаты тестирования будут известны лишь в понедельник.

Дружно вздыхаем. С Бернардом.

Долго!

— До этого времени вы свободны.

— Раньше подобной процедуре агенты не подвергались. — Осмеливаюсь вместо вопроса выразить недовольство.

Делает вид, что не заметил.

— Теперь она обязательна для всех уровней и подразделений. Уже 95% специальных агентов и других работников Бюро прошли этот тест.

— Вопросы уж слишком… — Бернард дрожит весь; чувствую несмотря на то, что синхронизатор отключен. — Слишком бестактные.

— Подборкой вопросов занималась целая кафедра нейро-лингвистов и психологов, так что…

Пейтон разводит руками.

— Мы можем идти?

Кивает:

— Да, жду вас в понедельник в восемь утра на оглашение результатов.

Молча выхожу за дверь. Бернард пытается прощаться. Но у него язык заплетается, так что он пулей вылетает следом.

Опять храним молчание, притворяемся чужими. Идем к лифту. Без вопросов жму на кнопку «вниз».

Третий этаж. Выходим на площадку перед кабинетом Салли Уайтхолл и Сабрины Бьёрк. Никогда бы не подумала, что их вообще зачислят в контингент федералов. В Академии они больше на манекенов походили, так — для мебели.

Нет, я вовсе не злорадствую. Они мне нравятся. Девчонки то есть.

Дверь вообще не закрывается. У Сэл и Саби полно ухажеров, но сейчас кабинет пуст.

Берни притормаживает меня. Ему-то в другую сторону.

— Джейн, э-э… — снова робость на него напала, а я-то знаю, что он хочет сказать.

Точно синхронизатор выключила?

Автоматически трогаю правый висок, все в порядке. Но я все равно слышу его мысли.

— Может, сходим сегодня куда-нибудь? — насмелился все-таки.

Качаю головой:

— Прости, не в духе я сегодня.

Делает вид, что обиделся. У него это отлично получается, реалистично.

— Лучше приходи ко мне вечером, часов в семь.

Он вскидывает голову, глаза сразу засветились.

— Помнишь квартиру Джейка?

— Да. — Кивает.

— Я даже не знала, что он ее восстановил после взрыва. Конечно, обстановка уже не та, но…

Понимающе кивает. Хочет спросить про выдвижную мебель, но вслух не произносит.

— Сам все увидишь. — Отвечаю, и приоткрываю дверь в кабинет.

Мимо топает Трой Мэлори с образцами пороха и еще чего-то там — целая коробка.

— Вы бы потише о свидании договаривались, — ухмыляется. — Не забывайте, камеры везде.

Я действительно забыла, что весь этаж вебками напичкан. Отворачиваюсь, и Берни тоже.

А Трой снова за свое:

— Я все слышал, в семь…

Улыбаюсь (чувствую, что Берни тоже), вхожу в кабинет.

— Ну как? — Салли с порога набрасывается на меня. Наверно, вся уже извелась от нетерпения.

— Результаты только в понедельник будут.

— Ничего себе! — возмущается Сабрина. — Что так долго?

— Пейтон не сказал. Вы тоже проходили этот… ад, по-другому не назовешь?!!

— Ну, был тест на полиграфе, так, стандартный, ничего особенного, куча анкет.

— И Трой не проходил. А босс заявляет, будто уже 95% агентов протестировали.

— Значит, мы в эти 95% не попали. — Салли улыбается своей белозубой улыбкой.

— Пойду я домой, и буду балдеть до понедельника. — Беру со стола сотку и бумажник.

— Джейн, не хочешь с нами сегодня в бар сходить, развеяться перед началом работы? Там ребята классные будут.

— Да, точно, — подтверждает Саби, — мы с ними на прошлой неделе в «Миссури» познакомились.

— Ну, вообще-то у меня сегодня свидание вроде как намечается. — Таинственно прищуриваюсь, девчонок так просто заинтриговать.

— С кем?

— С Бернардом. — Опускаю глазки, а-ля скромница, примерная девочка.

— Не в моем вкусе, — сходу заявляет Сабрина. — Но вообще он — ничего.

Это чтоб меня утешить. Спасибо, подруга!

Пожимаю плечами. Раскладываю вещи по карманам. Ищу проездной на автобус.

— Если передумаешь, звони. С нашими ребятами не соскучишься.

— Угу, — киваю и побыстрей выхожу, пока девчонки не напросились в гости. Знаю я их.

И точно.

— Джейн!..

А меня уже нет, все, исчезла, испарилась. Adios!

11 марта, пятница. 18:45

Мэриленд-авеню. Вашингтон, Округ Колумбия

Хожу по комнате. Уже без четвери семь. Берни никогда не опаздывает. Выглядываю в окно — не видно. Снова мерею зал шагами. Отчего-то так тоскливо стало, Джейк вспомнился. Прогоняю воспоминания, не хватало еще разреветься. Гаспард намекал, у него (Джейка) девушка появилась, вроде, все серьезно. Ну и пусть!..

Снова повисаю на подоконнике, переступаю с пятки на носок. Нету Бернарда, а уже без десяти.

И тут до меня доходит, что он в подъезде стоит, причем уже минут двадцать. Слишком рано приехал и теперь не решается постучаться. Секунды отсчитывает до семи часов. Подхожу к двери, открываю тихо-тихо. Так и есть. Стоит мой Берни на ступеньках и на часы поглядывает.

— И долго ты собираешься тут торчать?

Испуганно оборачивается.

— А ты как узнала, что я здесь?

— Ты свой синхронизатор проверь, сдается мне, не выключил ты его.

Берни трогает висок, а потом виновато улыбается.

— Теперь точно выключил.

— Я уговорила Лестена повременить с их удалением.

— А он что?

— Говорит, если мы не свихнемся за выходные, он получит Нобелевскую премию.

— Это возможно? В смысле, тронуться умом от этих штуковин? — для наглядности крутит рукой у виска.

— Если долго держать прибор включенным, вполне.

— Спасибо за предупреждение. А-то бы бился я в понедельник в белые стены.

— Или в стены кабинета Пейтона.

— Ага, или его секретаршу за задницу ущипнул, непреднамеренно.

— И у кого ты нахватался этого?

Пожимает плечами.

Смеемся оба, а мне снова кажется, что я его мысли слышу. Лично проверяю, оба синхронизатора отключены.

Провожу Бернарда в зал. Там теперь только диван, столик из черного стекла и шкаф.

Он расстроенно вздыхает:

— Жаль, что мебель не сохранилась.

— Спасибо, хоть это осталось. — Отвечаю. — Я даже не подозревала, что Джейк все расходы на себя взял.

— Наверно, догадывался, что еще пригодится квартирка-то.

— Наверно.

И тут звонок в дверь. На часах — начало восьмого.

— Ты кого-то ждешь? — на лице Берни явный испуг, на моем — раздражение.

— Вообще-то я Троя позвала тоже.

— Дженни, — обиженно, уже по-настоящему, — я думал, мы проведем этот вечер только вдвоем!..

— Прости.

Иду открывать дверь. На пороге — Трой в накрахмаленной рубашке и с цветами, вот блин. Хорошо хоть, с белыми.

— Это тебе. — Перешагивает порог своим десятым размером. Тянется ко мне, но замечает Бернарда и застывает изваянием.

Я прячу цветы. И понимаю, что попала впросак, хотя поначалу мысль казалась удачной. Ну да ладно, у меня сегодня другая цель, свидание — как-нибудь в другой раз.

— Ребята, вы простите, что я, может быть, нарушила ваши планы, но я хотела поговорить с вами обоими.

Киваю парням на диван. Нарочно тяну время, цветы нюхаю. Не пахнут, заразы, даром, что розы.

Трой всем весом плюхается на подушки. Берни скромненько оседлывает подлокотник — больше негде приткнуться. Я так вообще стою.

Открываю крышку ноутбука, разворачиваю к ним. Экран постепенно проясняется, картинка становится ярче.

— Некоторое время назад мне стали приходить по почте письма с угрозами.

Наблюдаю за их реакцией: Трой спокоен, но настороже, хоть и бровью не ведет; Бернард хмурится.

— Я игнорировала это, думала, что шутит кто-то. Но сегодня утром мне под дверь подбросили вот это.

Достаю из кармана конверт, кладу на стол. Первым протягивает руку Трой, реакция Берни чуть запаздывает. Мэлори разворачивает вложенный листок, пробегает глазами по тексту. Передает Бернарду. Тот читает не меньше минуты, вникает.

— Подозреваешь кого-то? — у Троя лукаво подергивает глаз.

Соглашаюсь:

— Мне прекрасно знаком этот почерк.

— Бренда? — пронзительно вскрикивает Марбург, хотя я еще не успела и рта раскрыть. — Но ведь она мертва!

— Мы все видела, как она погибла. — Подтверждает Трой.

— Видели? — давлюсь от смеха, вспоминая. — А что мы видели тогда? Ученых-инопланетян, роботов на jet-флаерах? — перехватывает дыхание, молчу про препарированные тела — сугубо мои переживания.

— Ее поглотил огонь, — Бернард тоже сникает.

— А еще весь Консорциум. Мы видели лишь то, что нам внушали.

Трой качает головой.

— И что ты намерена делать? Если Бренда действительно жива, она не оставит тебя в покое.

— Знаю, — пожимаю плечами. — Только меня другое беспокоит, с чего вдруг меня пригласили обратно в Вашингтон?

— Пригласили? — Трой как-то недоверчиво прищуривается.

— Да, позвонила одна из помощниц Пейтона и велела приехать на собеседование.

— Это странно, мне казалось, в главный отдел вообще нереально пробиться.

— Но ты ведь попал.

— Я? — Мэлори нервно хихикает. — Три месяца назад я подал заявку о переводе, и лишь недавно пришел ответ. Все это время проводились какие-то проверки, опрашивали моих знакомых и бывших коллег. Потом была куча всяких анкетирований, сдача нормативов по физической подготовке, и только затем мою кандидатуру одобрили.

— Действительно, странно. — Я опускаю голову, думаю. — Но ведь Пейтон ничего не сказал, значит, он в курсе. А ты, Берни?

Поворачиваюсь к Марбургу.

— Что, я? — его испуганные глаза просто огромны. — Ты же сама позвала меня, Джейн.

— Что?

— Ты прислала мне письмо, где называла дату и время собеседования.

— Я, конечно, могла что-то забыть или перепутать, но никакого письма, Берни, я тебе не отправляла. Это точно. Поскольку я представления не имела о твоем германском адресе. После переезда в Россию я разорвала все прежние контакты.

— Выходит, кто-то специально вызвал нас в Вашингтон?

— Не удивлюсь, что и в этом замешана Бренда Карпински.

— Но тогда получается, что она имеет отношение к Бюро, и Конрад Пейтон заодно с ней. — Мэлори становится по-настоящему страшно от того, что он снова оказался в эпицентре правительственных махинаций.

— А тебе-то о чем беспокоиться? — возмущается Берни, обращаясь к Трою. — Твой отец — один из главных в Консорциуме.

— Отец? — почти слышу, как скрипят его зубы. — Послушай, ты понятия не имеешь, кто такой Реджинальд Мэлори!

— Так расскажи! — Берни чуть не вопит.

Они оба нахохлились как петухи. Боюсь, как бы кулаки в ход не пустили.

— Ладно, — Трой вдруг меняется в лице и мягко опускается на диван. Настроение его заметно подпорчено. — Мало чего сохранила моя память, но один эпизод из детства, который поколебал не только мою любовь к отцу, но и доверие к людям вообще, я помню отлично. День тогда выдался дождливый. Я в школу еще не ходил, только с грустью наблюдал через окно, как спешат к желтому автобусу дети, укрываясь от потоков под капюшонами или ранцами, многих сопровождали родители с огромными зонтиками. А я сидел и смотрел на всю эту суету, как на что-то сверхъестественное. Потом автобус уехал, разошлись провожающие, спрятались мокрые зонты. Я обернулся и не увидел ничего, кроме пустоты продрогшего дома. Мама еще спала. Тогда рак ее уже ослабил настолько, что она редко поднималась с постели раньше полудня. А я даже не подозревал о ее болезни, хотя догадывался, что что-то не так. Раньше она просто порхала по дому, распространяя свою позитивную энергию на окружающих. У нас часто бывали гости. В те дни она веселилась от души. Теперь дом опустел, остыл, опостылел. Мне хотелось сделать для мамы что-то приятное, порадовать ее. И тут я заметил на дороге прямо возле нашей калитки щенка. Не раздумывая, я запрыгнул в резиновые сапоги, натянул дождевик прямо на пижаму и выскочил во двор. Щенок словно дожидался меня, тихо поскуливая. Я отворил калитку, и он, проскользнув в оставленную мною щель, направился прямиком к крыльцу. Я поднял его на руки и прижал мокрый дрожащий комочек в груди. Наверно тогда я и понял, насколько дорога жизнь, пусть даже такого крохотного существа. Потому что потом произошло что-то невероятное. Мой отец, вышедший из гаража, побросал инструмент и двинулся мне наперерез. Улыбаясь, я показал ему щенка, и отец выхватил его, не произнеся ни слова. Как же я мог быть таким наивным? Подумал, что он сам хочет показать щенка маме. По крайней мере, отец унес его в дом. Но уже спустя минут пять, он вновь появился во дворе, неся кроме щенка охотничий карабин. Съездив мне по шее свободной рукой звонкую затрещину, отец велел немедленно ступать в комнату. Я ведь уже догадался, что он задумал, но вместо того, чтобы закатить истерику и привлечь внимание соседей, хоть как-то сопротивляться, я тупо подчинился приказу отца и поднялся в свою комнату. Он нарочно выбрал тот участок двора, куда выходили окна моей спальни, и без сомнения знал, что я выгляну. Он наслаждался своим приоритетом, властью надо мной. Но какое он имел право лишать жизни?..

Трой стискивает зубы, ему лишь усилием воли удается контролировать свои эмоции. Но он научился, привык.

— Трой!.. — я чуть придвигаюсь к нему, но Берни меня опережает — его ладонь ложится на плечо Мэлори, и я каким-то шестым чувством ощущаю исходящую от него волну нежности, даже не сочувствия.

— Это не все. — Трой вскидывает голову, его глаза сухо блестят, но он на грани. — Много лет спустя, когда я заканчивал старшую школу, я всерьез влюбился в одну девушку. И что главное, она отвечала мне взаимностью. Хорошая девочка, отличница, не из богатой семьи конечно. Но меня в то время мало интересовали вопросы классовой разделенности (впрочем, как и сейчас). Мамы уже пять лет не было в живых, но мне требовалась хоть какая-то поддержка. И я привел ее домой, познакомить с отцом. Он не показал ни одобрения моего выбора, но и не укорил. И я уж подумал, что ошибался в нем столько лет. Только спустя неделю эту девушку нашли в придорожной канаве. Машина перевернулась несколько раз на мокрой дороге и опрокинулась в кювет. Я прекрасно знал, что она ни за что бы не села за руль в такую погоду, поскольку получила права совсем недавно и сомневалась в своих способностях управляться с огромным отцовским «Фордом». Я влетел в кабинет отца, чего не делал никогда доселе, намереваясь выпытать, причастен ли он к смерти Бетти. И знаете, он даже не стал отказываться, что сделал это. Он рассказал, что испортил тормоза в ее машине, и обмолвился, что не впервые этим занимался. А когда я спросил его, чью еще он жизнь погубил, отец ответил, что оставил сиротой одну выскочку (прости, Джейн!), которой тоже недолго осталось жить. Я не стал ничего говорить ему, хотя мог бы и убить. Наверно, я снова испугался, превратившись в того маленького мальчика, наблюдающего за убийством щенка. Я только хлопнул дверью на прощание и навсегда ушел из того дома. Вот так вот, ребята!..

— Господи!.. — я даже не чувствовала, как сильно меня трясет, пока Берни не вцепился в мои плечи.

— Успокойся! — глаза Троя ободряюще смотрят на меня в упор, в них уже не заметна тень испуга. — Пока я жив, никто не посмеет тебя даже пальцем коснуться! Тем более мой отец.

— Спасибо. — Киваю я.

Он что-то еще рассказывает мне, но я ничего не слышу. В ушах — лишь гулкая пульсация крови.

— Джейн, мы пойдем, наверно. — Первым поднимается Бернард, Трой не на много отстает.

— С вами все будет в порядке? — спрашиваю я; мы все сегодня перенервничали.

— Не беспокойся. Оказывается, мы остановились в одном отеле, тут недалеко.

— Да и тебе не стоит оставаться одной. — Прибавляет Мэлори.

— Вообще-то Сабрина приглашала меня в кафе.

— Вот и сходи.

— Наверно, я так и сделаю.

Иду за ними, провожаю до коридора. Я позволяю Трою выйти за дверь, а Бернарда втягиваю обратно за ворот куртки.

— Ты не оставляй его, ладно? — я еще помню молчаливый, но агрессивный взгляд Берни, когда Трой появился на пороге моей квартиры в начале вечера. Он встретил Мэлори буквально в штыки, а теперь… Разве можно так кардинально изменить свое отношение к человеку?!

Впрочем, это же Берни! А подчас от него можно ожидать чего угодно. В отличие от того же Дэвида он непредсказуем.

— Конечно, — кивает Марбург и мчится по лестнице догонять Троя.

Ну вот, забыла сказать, чтоб Берни отзвонился, когда доберутся до отеля.

К слову, телефон-то рядом. Что они мне там наговорили, не мешало бы развлечься? Так я не против.

Беру сотовый, набираю Сабрину. Отвечает тут же. Значит, телефон держала при себе (подозревала, что я передумаю?), а судя по фоновой музыке и голосам, они там действительно не скучают.

— Привет, Саби!

— Что?

Приходится повторять. Наверно она прикрывает трубку ладошкой, потому что звуки чуть стихают.

— Предложение еще в силе? — спрашиваю, ни капельки не сомневаясь в положительности ответа.

— О чем речь! — голос прямо-таки излучает позитив.

— Тогда ждите, буду через полчаса.

Отключаюсь.

Легко сказать — через полчаса. А в чем мне идти прикажете? Моя извечная проблема. Да у меня кроме рабочего костюма и пары джинсов в шкафу — шаром покати. Да ладно, чего заморачиваться? Кто там на меня смотреть-то будет, в темноте?

Достаю джинсы и блузку, но натыкаюсь на не распакованный сверток, вспоминаю о черном бархатном платье. Натягиваю. Сходится, но с трудом. Да уж, три месяца сидения дома не прошли даром. Снова придется садиться на диету, только не сегодня!

11 марта, пятница. 20:48

Вашингтон, Округ Колумбия

Кафе-бар «Миссури»

Я взбираюсь на круглую тумбу и сразу же закидываю ногу на ногу, уж слишком коротенькое платье.

Один из знакомцев Сабрины и Сэл не преминул пристроиться по соседству. Блудливые огоньки в глазах говорят о том, что парень уже выпил. Звонко щелкает пальцами, требуя от бармена следующую порцию. Треугольный бокал с мартини возникает перед ним ровно через секунду.

— Ты, вроде бы, Джейн? — даже не глядя на меня, опрокидывает в себя все содержимое фужера.

— Да. А ты Уинстон? — я-то отлично запомнила имена всех троих, профессиональное уже.

Он кивает, требуя еще выпивки. Сдерживаю смешок, когда его ведет в сторону — вот бы прикольно было, если б парень навернулся с тумбы — и прикладываюсь к трубочке лишь для того, чтобы унять спазмы. Напиваться сегодня не хочется, хотя, вроде бы и есть повод, намечается. Друзья Саби и Салли не внушают доверия, особенно этот доходяга Уинстон, который после двух бокалов спиртного готов под стол сползти.

— А ты… — Уинстон икает, и я понимаю, что дольше смеха не сдержу, — …ничего.

— Спасибо. — Приподнимаю свой бокал с коктейлем, одновременно отворачиваясь. Сил нет, сейчас прорвет.

Парень повторяет движение и вновь залпом выхлебывает все мартини. Я только помусолила коктейльную трубочку в зубах и решительно выплюнула.

За соседним столиком Салли, Сабрина и двое их приятелей убивают время за распитием бутылки шипучки. Один из парней, Грег не перестает весь вечер травить байки — совершенно бездарно, по моему мнению, — однако за столиком то и дело раздаются взрывы смеха.

На плазменной панели, подвешенной по центру зала над головами посетителей, крутят вперемешку музыкальные клипы и спортивные передачи. Так и мое настроение перескакивает из крайности в крайность: то раздирает удушающий прилив ликования, то нападает необоснованная тоска.

Это продолжается до тех пор, пока Уинстон в порыве алкогольной лихорадки не склоняется к самому моему уху и, дыша перегаром, не начинает шептать:

— Может, уйдем отсюда?

— Э… — с перепуга я порывисто вскакиваю с табурета, едва не опрокинув бокал с коктейлем. — В другой раз, ладно?

Бросаюсь к выходу, но понимаю, что бегу не в ту сторону, когда вдруг низкий гул наполняет помещение бара. Никто еще ничего толком не понимает, а потолок уже разрезан по центру самолетным крылом; воздух постепенно заполняется мельчайшими частичками едкой известковой пыли и запахом прогоревшего топлива.

— Всем на пол! — неожиданно для себя взвизгиваю я, проносясь мимо столика, за которым, вытаращив глаза, трясутся мои коллеги.

Сабрина мигом ныряет под стол, а Салли приходится еще несколько секунд тянуть за подол платья, чтобы она опомнилась и хотя бы с места сдвинулась. Парни несутся к выходу, но дверь оказывается завалена обломками шиферных плит и кирпичами.

Сама я невообразимым образом перемахиваю через барную стойку, воспользовавшись одной из тумб, как трамплином, и, потеснив бармена, прилипаю к полу подальше от полок со стеклянной тарой.

Самолет жутко скрежещет, разворачиваясь внутри помещения, и замирает на брюхе. Краска на фюзеляже коробится от высокой температуры, внутренности салона и кабины пилотов уже объяты пламенем. Не успеваю я подумать о том, что неплохо бы вызвать бригаду спасателей, как тут же над самым ухом слышатся завывания сирены. С облегчением вздыхаю, хотя, признаться, я даже не успела испугаться.

23:12

Общежитие Академии ФБР. Квантико, округ Вирджиния

— Вот черт! Молден, ты видел это? — пристроившись к кресле в холле общежития, где они сегодня дежурили, Джеффри Стейнбек не удержался и тыкнул пальцем в сторону крохотного телевизора, транслирующего специальный репортаж из столицы. Однако ответа от коллеги не последовало. Ренар Молден дожидался еще чего-то, сам того не подозревая. Он с полной уверенностью полагал, что падение на жилой район военного истребителя новейшей модификации во время летных учений — не единственная новость на сегодня. Он ждал чего-то более масштабного, и дождался.

Объектив камеры выхватил участок задымленного помещения одного из столичных баров, а затем показал незнакомое лицо девушки. Субтитры поясняли, что это специальный агент ФБР Салли Уайтхолл. Девушка что-то рассказывала, торопясь, но в холле стоял такой гвалт, что Молден не мог различить ни единого слова. Лишь когда до него донеслись звуки известного имени, он ошалело замахал руками, Джеффри Стейнбек же, напротив, вжался в кресло. А затем на экране возникло еще одно девичье лицо: русые волосы со стрижкой под каре, зеленые глаза, едва тронутые розовой помадой губы.

«Это же Джейн Уитти!» — завопил кто-то из студентов, и Молден словно вынырнул из пучины небытия.

— Дженни? — прошептал он одними губами, но никто, кроме Стейнбека его не услышал.

— Звони ей скорее! — выкрикнул Джефф, подскакивая к телевизору, чтобы сделать звук погромче.

Однако репортаж уже закончился, и картинка вскорости сменилась бейсбольным полем.

Молден помчался по коридору, чтобы получить возможность хоть что-то услышать — студенты разбушевались не на шутку, узнав спецагента Уитти. Стейнбек с трудом нагнал более молодого коллегу.

— Что, дозвонился?

Ренар прижал палец к губам, давая понять, что связь еще не установилась. Мобильный телефон Уитти молчал, и он набрал ее домашний номер.

— Слушаю. — Устало ответила девушка после третьего или четвертого гудка.

— Господи, Джейн, с тобой все в порядке?

— Молден? — она была крайне удивлена.

Однако Стейнбек перехватил трубку и без всякого приветствия выпалил:

— Девочка моя, ты с ума сошла, так подставляться?!!

— Джеффри, я же не виновата, что Салли меня прямо в камеру толкнула, там столько репортеров понаехало.

— Как ты вообще оказалась в том баре? — снова Молден выдернул телефон из рук Джеффа и включил громкую связь, чтобы было слышно обоим.

Хотя за их спинами уже собирались обеспокоенные студенты, которым было известно о родстве преподавателя с агентом Уитти.

— Ну не могла я сегодня дома одна торчать. Столько всего навалилось, тест еще этот… результаты только в понедельник станут известны.

— Странно, — задумался Молден, — почему так долго?

— Откуда я знаю, — раздраженно бросила Джейн, уже который раз за день. — Пейтон не стал перед нами отчитываться, за дверь вытурил, и все дела.

— Понятно.

— Прошу тебя, Дженни, — вмешался Стейнбек, — не рискуй так больше. Разве ты забыла, что пришлось пережить? Целых три месяца пряталась ведь. Если Консорциуму станет известно, что ты снова в поле их досягаемости… — Джеффри даже поперхнулся, представив, что может произойти в подобном случае.

— Обещаю, Джеффри, больше такого не случится!

14 марта, понедельник. 08:00

Штаб-квартира ФБР. Вашингтон, Округ Колумбия

Марбург робко скребется в дверь приемной главы отдела, а затем приоткрывает ее.

— Мистер Пейтон ожидает вас в конференц-зале. — Сообщает секретарша, которая на этот раз вовсе не кажется Бернарду привлекательной.

Мы с Берни переглядываемся и топаем на седьмой этаж. Когда-то с этого кабинета началась моя карьера в Бюро.

Входим в зал и занимаем свободные места. Кроме нас помещение заполняют еще, по меньшей мере, с десяток новобранцев и члены распределительной комиссии. Только кресло во главе стола пусто.

Но вот в конференц-зал входит Конрад Пейтон и разваливается в кресле, которое некогда занимал Ральф Далтон. Снова воспоминания опутывают меня, словно липкие тенета, и нет от них спасения.

Глава отдела не произносит ни слова, лишь кивает присутствующим.

— Итак, — он раскладывает перед собой несколько листов бумаги, предварительно вынув их из скоросшивателя, — перед тем, как объявить результаты тестирования, хочу сообщить, что число вакантных мест в отделе по борьбе с наркотиками составляет порядка восьми, а, следовательно, ваши шансы на успех составляют около 80%. — Пейтон довольно усмехается, как кот, втихаря таскающий у хозяев сметану.

Поправляет узел серого галстука и продолжает:

— Подведение итогов — довольно длительная процедура, поскольку включает анализ по нескольким критериям таких специалистов, как психолог, невролог, нейро-лингвист и др. Однако результаты уже известны, и я перехожу к их обнародованию. Сейчас я передам каждому анкету с личными данными. Те, чьи опросники помечены красными крестиками, не прошли отбор. Попрошу таковых немедленно покинуть помещение.

Я получаю свой лист и с облегчением удостоверяюсь, что красного крестика там нет, впрочем, как и на экземпляре Марбурга.

Шумно отодвинув стулья, шестеро из десяти (не считая нас) присутствующих поднимаются и выходят за дверь. Я посылаю Бернарду через синхронизатор короткий импульс недоумения, он отвечает аналогичным.

— Если вы видите фиолетовый кружок, у вас есть возможность подать повторную заявку на следующий год. Прошу, — Пейтон снова указывает на дверь.

Еще четверо мужчин-соискателей покидают зал заседаний, и я не на шутку настораживаюсь.

— Поздравляю, агенты! — пафосно, но без тени сарказма произносит глава отдела. — Полагаю, устав ФБР и правила вступления в должность вам не нужно напоминать.

Конрад Пейтон поднимается с кресла, намереваясь выйти, но я успеваю задать ему вопрос, как выстрел в спину:

— Почему только двое? Вы сказали, что вакансий восемь.

Пейтон снова садится, не обращая внимания на шуршащих бумагой членов комиссии, которым не терпится поскорее закончить.

— Думаю, для вас не секрет, что агенты ФБР должны обладать такими качествами, как искренность и открытость.

Я только сжимаю губы, не догадываясь, к чему клонит босс. Марбург так вообще прячется за моей спиной.

— Так вот, широкий обзор тестов на полиграфе позволил специалистам выявить, что в среднем человек лжет, отвечая на каждый третий вопрос. Число истинных ответов, как не трудно догадаться, при этом составляет порядка 28-30%. Тем, у кого этот порог перешагнул 50%, администрация Бюро дает второй шанс, остальные неминуемо отсеиваются. Но у вас… Я был действительно поражен. — Пейтон достает из папки еще два листа и кладет перед нами с Бернардом. — 99,8%. Как вам такое соотношение, а?

Мои глаза откровенно ползут на лоб. Я рассчитывала максимум на 70-80, а оно вон как обернулось.

— Это позволяет судить о том, что вы были предельно искренни, отвечая на вопросы, и лишь в одном или двух случаях несколько колебались при ответе. Но это не ложь, просто сомнения, размышления. Вот почему только вы двое.

Пейтон снова встает.

— Сэр, могу я попросить вас?

Начальник отдела уже не кажется мне столь грозным как поначалу, и эта перемена вселяет в меня смелость. Но общаться с ним как с Далтоном в свое время не получится никогда.

Он одобрительно кивает.

Марбург буквально вопит через синхронизатор — что я еще задумала?! Но я его успокаиваю — посылаю образ нас двоих, держащихся за руки. Он стихает, позволяя мне договорить.

— Не могли бы вы поставить меня и… агента Марбурга, — я красноречиво киваю на Берни, излучая волны уверенности в благоприятном исходе, — в пару?

— Я подумаю. — Отвечает Пейтон, беря документы под мышку. — Скорее всего, это возможно.